Чем удивить американцев

Авторы:Петрук А.
Издание:Комсомольская Правда
Дата (номер):1988. - 10 января
Размещено:10 апреля 2017

Мэдисон-авеню на Манхэттене считается своеобразной Меккой рекламы и шоу-бизнеса в Соединенных Штатах. Здесь расположены представительства рекламных кампаний и агентств по поиску новых идей и талантов. Пройти Мэдисон-авеню и быть принятым ею — означает в Соединенных Штатах получить билет во всеамериканскую популярность. На Мэдисоне же в одном из небоскребов находится и офис компании «Орбита текнолоджис», возглавляемой президентом Кенни Шаффером. Благодаря его предприимчивости и изобретательности миллионы американцев в прошлом году могли смотреть прямые передачи советского телевидения.

Сегодня Кенни поставил перед собой задачу выпустить первую советско-американскую грампластинку, которая должна стать заметным событием в рок-музыке Соединенных Штатов.

В офисе «Орбита текнолоджис» я встретился с Кенни ШАФФЕРОМ и его избранником, который будет представлять на будущей пластинке советскую рок-музыку, Борисом ГРЕБЕНЩИКОВЫМ, руководителем ленинградской группы АКВАРИУМ.

— Кенни, почему вы выбрали именно Бориса Гребенщикова?

— Когда больше года тому назад зародилась идея совместной пластинки, передо мной встала дилемма: кому из советских музыкантов сделать это предложение? Несколько раз я приезжал в СССР, встречался со многими артистами, многих видел и слышал по телевидению. Не исключаю, что в Советском Союзе, может быть, есть и другие замечательные певцы и инструменталисты, но мой опыт работы с музыкантами, и в частности с Джимми Хендриксом, научил меня, что по-настоящему большой артист — это сплав таланта, того, что хочет сказать музыкант и как он это делает. Знакомство с Борисом и его творчеством сразу же решило проблему выбора.

В Америке мы называем музыкантом любого человека, который играет на каком-нибудь инструменте или поет. Музыкальная жизнь США, увы, с каждым годом все больше становится коммерцией, развлечением. Бывая же в СССР, я увидел, что артист — это прежде всего выразитель идей, мнений, самосознания общества. Этого очень не хватает здесь, в Америке. Поэтому, пригласив Бориса и записав совместный диск с одним из серьезных американских музыкантов, мне хотелось бы, с одной стороны, восполнить этот некоторый дефицит настоящего искусства здесь, в США. А с другой — связать нитями взаимопонимания людей, и в первую очередь молодежь наших двух стран.

— Борис, а какой вы видите эту пластинку?

— Пока в подробностях ее содержание пересказывать рано. Она будет выпущена одновременно в США и в СССР на фирме «Мелодия», вероятно, в начале лета этого года. Нынешняя поездка — это, в общем-то, предварительные переговоры. С рабочим материалом я собираюсь приехать сюда снова месяца через два-три. А потом запись!

— С кем вам удалось встретиться?

— За десять дней я побывал, помимо Нью-Йорка, в Лос-Анджелесе. Встретился с Дэвидом Боуи, Джорджем Харрисоном, Фрэнком Заппой, Майклом Джексоном, Джулианом Ленноном и другими. Многие выразили желание участвовать в записи совместной пластинки. Был принят президентами пяти ведущих фирм грамзаписи США.

— Борис, как показывает практика, добиться популярности в Соединенных Штатах, исполняя песню на любом другом языке, кроме английского, почти нереально. Как вы собираетесь решить эту проблему?

— Могу сказать твердо, твердо переводить уже написанные мною песни на английский я ни в коем случае не буду. Я убежден, что любой перевод песни на иностранный язык, губит ее душу, делает ее совершенно нелепой. Поэтому сейчас, вернувшись в Ленинград, попытаюсь воплотить свои творческие замыслы, возникшие в ходе этой поездки, в музыку и стихи, которые буду писать на английском. Однако не менее трети песен на диске обязательно будут на русском.

— Кенни, а что, на ваш взгляд, помимо языка, мешает проникновению советской рок- и эстрадной музыки в Соединенные Штаты?

— Пожалуй, технические недостатки аранжировки и записи произведений советских артистов. Я неоднократно приносил пленки и пластинки с записями ваших музыкантов ведущим продюсерам компаний грамзаписи, и они соглашались с моими высокими оценками исполнителей. Однако, с точки зрения техники записи, эти произведения не могли быть выпущены на американский рынок. Поэтому записывать Бориса и членов его группы АКВАРИУМ мы будем здесь. Мне кажется, столь знаменитые душа и глубина русской песни и американская технология замечательно дополнят друг друга, позволят нам найти путь я сердцам американцев.

— Борис, а в чем еще, кроме достижения признания советской рок-музыки а США, вы видите задачу будущей пластинки для советских музыкантов и любителей этого жанра у нас в стране?

— К сожалению, десятилетиями у нас неоправданно смотрели на западный рок, как на пример для подражания. А у нас, мол, все примитивно. Негативную роль в этом сыграли и существовавшие у нас в стране заслоны на пути развития советской рок-музыки. Дело вовсе не во мне лично, а в том, что благодаря выходу такой пластинки и даже просто приезду в Соединенные Штаты советского рок-музыканта, переговорам, которые я вел вполне на равных со всемирно признанными западными исполнителями, наша рок-музыка освобождается от унизительного комплекса неполноценности, второсортности.

— Борис, а вы не боитесь, что после того, как с вами близко познакомятся в США, для американских газет, журналов и телевидения вы станете, если можно так выразиться, «отработанным» материалом. Я думаю, вы согласитесь, что здешнюю прессу всегда интересовали прежде всего некие «шероховатости» музыкальной жизни СССР…

— Как раз это меня волнует меньше всего. Потому что я музыкант и хотел, чтобы обо мне и моей работе судили только с музыкальной точки зрения и не оценивали творчество АКВАРИУМА по величине тех сцен, где нам доводилось или не удавалось выступать. Во всяком случае я против того, чтобы нас возводили в ранг каких-то «подпольщиков».

— Каково ваше мнение о современной рок-музыке в Америке? Изменилось ли оно после непосредственного знакомства с ней в ходе этой поездки?

— Да, изменилось. Когда дома я слушал входящие в десятку популярнейших вещи американских групп, думал: какое же это убожество! Приехав сюда и увидев исполнение этих песен воочию, в частности по музыкальному телеканалу «Эм-ти-ви», я пришел к мнению, что она еще хуже, чем я думал. Потому что большинство песен — видеороликов — построены на психологическом давлении на зрителя, развлекательности, основанной на сексе, а отнюдь не на завоевании симпатий слушателя талантливой музыкой и лирикой песен.

— Неужели, по-вашему, нет на нынешнем американском небосклоне настоящих «звезд»?

— Конечно, есть. Среди десятка посредственностей появляются — иногда после длительного перерыва — на экране и интересные музыканты: такие, как Пол Саймон, Брюс Спрингстин, Дэвид Боуи, Стинг, группы АР-И-ЭМ, ЮРИТМИКС, Ю-2…

— Как вы относитесь к тяжелому року?

— Мне уже не шестнадцать лет. Я пережил это увлечение. И сегодня с большим удовольствием слушаю шотландскую волынку, чем «металл».

— А чем вы объясните такую популярности тяжелого рока и желание записаться в «металлисты» у нашей молодежи? По-моему, это странно, хотя бы потому, что развитие рок-культуры у нас всегда шло с оглядкой на Запад. В США и других западных странах тяжелый металл находится явно в загоне, в то время как у нас переживает неожиданный бум.

— Это объясняется в первую очередь нехваткой информации, бедностью течений и жанров рок-музыки у нас в стране. Тяжелый рок к тому же, как никакая другая музыка, сильно воздействует на психику подростков 14 — 16 лет — за грохотом металла им чудится какая-то сила, привлекательная мощь. У молодых, естественно, возникает желание быть причастными к ней, а вслед за этим формируется «стадное чувство»… Но, в общем-то, все благополучно минуют этот период взросления и приходят к более серьезной, глубокой музыке. Думаю, что с развитием рок-музыки у нас в стране поклонников «металла» будет все меньше и меньше — просто будет из чего выбирать, и не делать «как все».

— Борис, и последний, традиционный, вопрос; какое впечатление произвела на вас Америка?

— О многом я читал в знал по фильмам, но оказалось, что, например, Нью-Йорк- гораздо красивее как город, чем я его себе представлял. И американцы в целом больше похожи на советских людей, чем я думал. А в общем успел соскучиться по дому, сыну и работе.

А. ПЕТРУК. (Наш соб. корр.).
Нью-Йорк.
Фото В. БАРАНОВСКОГО.