Борис Гребенщиков: «Посмотрим, как выглядит день»

Авторы:Годунова Е.
Издание:Ленинградская Правда
Дата (номер):1987. - 15 ноября
Размещено:18 апреля 2017

Проведите эксперимент. Поспрашивайте у своих знакомых (возраст, образование, род занятий роли не играют): «Кто такой Борис Гребенщиков?» По крайней мере половина из них ответит: «Руководитель группы АКВАРИУМ, музыкант и поэт».

АКВАРИУМ существует уже четырнадцать лет, практически не меняя своего состава. Сейчас в нем, кроме Бориса Гребенщикова, — Александр Ляпин (гитара), Александр Титов (бас-гитара), Андрей Романов (фортепиано, флейта), Михаил Васильев (клавишные, ударные), Всеволод Гаккель (виолончель) и Петр Трощенко (ударные). Группа относится к ленинградскому рок-клубу и имеет статус любительского объединения, но ее песни, по мнению профессиональных композиторов, никак нельзя назвать дилетантскими. В последнее время АКВАРИУМ получает все более широкое признание не только среди ленинградских поклонников современной музыки, но и в масштабах всей страны. В фирме «Мелодия» записан диск-гигант, в который вошли песни из двух последних программ группы: «Дети декабря» и «День серебра». Сейчас коллектив выступает во Дворце спорта «Юбилейный» с программой «Движение в сторону весны». Наш корреспондент Е. ГОДУНОВА встретилась с Борисом ГРЕБЕНЩИКОВЫМ.

В «Юбилейном» шла репетиция. Группа АКВАРИУМ повторяла программу перед сдачей худсовету. И в зале, и на сцене царила приличествующая таким случаям суматоха. Музыканты нервничали, потому что аппаратура, как это всегда бывает, «никуда не годилась». Без конца что-то отключалось, микрофоны «фонили», звукооператор бегал от пульта к сцене и назад.

Я же тихонько сидела стороне и терпеливо ждала, когда руководитель группы Борис Гребенщиков улучит минутку, чтобы ответить на мои вопросы. «Минутки» эти выпадали нечасто, и были они слишком уж короткими, так что наша беседа велась урывками. Но все-таки из ответов Бориса и его песен, которые, несмотря на несовершенство аппаратуры, звучали, складывалась достаточно цельная картина.

— Не так давно, отвечая на вопросы слушателей и зрителей, вы сказали: «Культура одна, она едина». И в то же время выбор сценического облика вы мотивируете тем, что существует рок-культура, которая диктует свои законы. Нет ли в этом парадокса?

— Конечно, есть. На первый взгляд. Любая истина в первом приближении парадоксальна. Но что такое в конце концов культура? Этический и эстетический багаж человечества, в котором обязательно присутствует гуманистическое начало. Рок-культура — это часть культуры общечеловеческой. Но, как всякая новая ветвь, она имеет свою униформу: стиль, музыкальный строй, лексику…

— «Искусство — занятие аристократов», — сказал классик, имея в виду, что, занимаясь искусством «ради хлеба насущного», художник рискует утратить искренность. В том, что эта проблема актуальна до сих пор, нетрудно убедиться, сравнив хотя бы нашу профессиональную эстраду с тем, что принято называть «любительской музыкой». Но, если судить по ленинградскому рок-клубу, стремление достичь успеха любой ценой, в ущерб искренности, начинает заражать и самодеятельные коллективы. Чем вы это можете объяснить?

— Это интересный вопрос… Дело, наверное, в том, что, как только у человека появляются любые стимулы, кроме радости творчества, искренность уступает место многозначительности, желанию как можно больше «завести» зал. Все через это проходят. Важно устоять, не поддаться искушению. Музыка, душа, искусство — они продаваться не должны.

— Но могут ли на эстраде сосуществовать всеобщее признание, слава, успех и искренность?

— Я думаю, что могут. Во всяком случае, к этому надо стремиться. У меня наша растущая популярность вызывает здоровое желание бороться с влиянием массового вкуса. Существуют темы, которые не может диктовать, заказывать публика. Они диктуются временем и самим собой. Я пытаюсь понять, как люди могут жить на земле в любви и радости…

— Разве радость — постоянное состояние души?

— Конечно. При этом она может быть неотделима от печали… Я думаю, человеку пора заключить перемирие с тем, что живет на земле помимо нас. Не имеет смысла противопоставлять человека природе, потому что это приводит к дисгармонии. Мне кажется, сейчас природа сама пытается как-то установить баланс между собой и человеком. Нужно естественным образом учиться жить естественно. А естественность и честность — очень близкие понятия.

— Поэзию не втиснуть в жесткие рамки «творческого кредо». Реальный мир сложен и многолик, и мир поэта — не беднее: «он окно, в котором прекрасен мир, и кто здесь — мир, и кто здесь — окно?». Но есть в искусствоведении такое понятие — герметизм. Оно обозначает замкнутость творчества, когда произведения того или иного художника до конца понятны лишь узкому кругу посвященных. Можно ли вашу поэзию назвать таковой?

— Я думаю, любое искусство в определенной степени герметично. Это неизбежно. Когда все понятно сразу, все на поверхности — это не искусство.

— Что привлекает в АКВАРИУМЕ людей уже относительно сложившихся — можно понять. А вот чем вы объясните такую популярность среди подростков?

— Мне трудно судить. Может быть, их подкупает честность. Может быть, то светлое, что есть в наших песнях. А вообще меня радует, что мы, несмотря на так называемую непонятность, интересны и четырнадцатилетним. Есть надежда, что, пытаясь разобраться в наших песнях, они почувствуют вкус к размышлению. Ведь падение уровня культуры — следствие потребительского отношения к искусству. Люди привыкли воспринимать искусство как развлечение. Процесс этот идет уже давно, причин тому — много, и явление это — международное. Если то, что мы делаем, принесет хоть какие-то плоды и мы при этом останемся собой, это здорово.

— Что касается светлого начала в вашем творчестве… Многие слушатели, наоборот приписывают вам пессимистическое отношение к жизни.

— Я оптимист, в природе не существует полной темноты. Есть свет и недостаток его.

Члены худсовета уже рассаживались в зале. Времени оставалось лишь на один вопрос:

— И все-таки, почему «рок-н-ролл мертв, а я еще нет…»?

— А это, чтобы слушатель не скучал без парадоксов. Ведь песня написана как раз в ритме рок-н-ролла. Но если серьезно — в жизни человека вдруг наступает момент, когда того, чем жил раньше, оказывается мало. В девятнадцать лет в роке — весь мир, а в тридцать — этого уже недостаточно. Один из известных музыкантов сказал: «Я слишком стар для рок-н-ролла, слишком молод, чтобы умереть». Это трагедия. И надо искать выход…

* * *

Удалось ли в этом небольшом интервью раскрыть феномен АКВАРИУМА, который существует, хотим мы того или нет? Явление это достаточно сложное, хотя бы по тому, что АКВАРИУМ давно перерос поп-музыку. В своем роде он уникален.

И в заключение — еще одна цитата из Бориса Гребенщикова.

Как странно то, что затеваю я:
Подобие любви создать из жажды…

На снимке: Б. Гребенщиков.
Фото В. ИВЛЕВОЙ