В патриотическом движении не все гладко

Приговор над «самой антисоветской» группой столицы и окрестностей попытались привести в исполнение промозглым вечером 14-го марта 1987-го года с той же четкостью и внезапностью, что мы наблюдали в сцене с Сонни Корлеоне (помните «Крестного отца»?) на шоссе. ВЕСЕЛЫЕ КАРТИНКИ давали концерт в маленьком зале задрипанного ДК в Жуковском (рядом со знаменитыми Люберцами). За семь минут до конца зал тихо покинули два широкоплечих молодых человека. За пять минут до конца через одновременно распахнутые двери слева и справа от сцены хлынула… Я хотел написать «толпа», но эти ребята были слишком по-военному организованы. Не менее полусотни героев песни Ю. Шевчука «Мама, я любера люблю» блокировали проходы и сцену. Музыкантов и аппаратуру пока не трогали, но слаженно (наподобие того, как комсомольцы на съезде орали: «Ленин, партия, комсомол!») выкрикивали патриотические речевки:

— Гаси москвичей!
— Нам не нужен хэви метал!

Как уже догадывается читатель, КАРТИНКИ так же похожи на хэви-метал, как клуб, где они играли — на Карнеги-холл.

А началось все с того, что молодежный центр ЦАГИ — жуковского «ящика» — вдруг воспылал патологической страстью к ВЕСЕЛЫМ КАРТИНКАМ и принялся обрывать их лидеру Диме Яншину телефон. «Приезжайте, пожалуйста!» «У нас литовок нет», — предупреждал честный Дима. — «Мы вам сделаем литовки!» — «А разрешат?» — «НАМ все разрешат». И действительно: разрешили. Это было так же невероятно, как награждение Нины Хаген Нобелевской премией за половое воспитание молодежи.

И как вы уже догадываетесь, ровно за пять минут до конца злополучного концерта любовь жуковской комсомолии к русскому политическому панку прошла так же внезапно, как и вспыхнула. С трудом добравшись до директора центра, сытого молодежного лидера брежневского призыва в пиджачно-галстучной униформе, мы услышали холодное:

— Да, правильно местная молодежь реагирует на антисоветские выступления!
— Вызовите милицию! — умоляла какая-то девушка.
— А у нас телефон не работает. Позвоните с улицы. Ха-ха.

Стоявшие рядом соратники-комсомольцы хихикали, как удачно нашкодившие подростки. Они знали, что будет с девушкой на улице. И все-таки — недооценили своих противников. Ведь приехала в Жуковский не «пьянь, рвань и грязь…», как писала о ДК центральная пресса, а вполне трезвые и довольно сообразительные люди. Сами музыканты жили неподалеку, все по той же злосчастной Казанской дороге: басист Олег Андреев в Красково, а вокалист Игорь Белов вообще в Люберцах — они вступили с налетчиками в непринужденную беседу типа: «Ну, земляк, «метал» тебе не нравится — а чего тебе нравится? Давай «мурку» сбацаем», выигрывая драгоценные минуты до начала побоища, в котором несомненно оказались бы виноваты «московские хулиганы». Тем временем интеллигентный человек Миша Мельниченко из ВГИКа, взяв в левую руку корреспондента «Юности» Сергея Гурьева, а в правую — гурьевскую красную книжечку, подошел к комсомольцам, как сказал бы Аркаша Северный — «с походкой, с комплиментом».

— Слушайте, вы, патриоты советской массовой песни! В зале находятся четверо корреспондентов центральных газет. Они не слепые, и все видят: если хоть с одним человеком здесь что-нибудь случится, мы будем спрашивать не с пацанов, которых сюда пригнали — а дойдем до Рекункова и до Горбачева, но вы лично заплатите за все.

Прессу тогда еще боялись. Минуту спустя комсомольцы задумались. Пять минут спустя — «стихийный протест местной молодежи» вымело из зала на улицу как по команде «Очистить помещение». Еще через пять минут появилась милиция, которая и провожала музыкантов и компанию до самой станции. И, честное слово, автор этих строк впервые в жизни испытал чувство облегчения при виде «газика», раскрашенного в украинские национальные цвета.

Но Мише Мельниченко и Гурьеву этого не забыли. Спустя месяц референт ЦК ВЛКСМ по оборонно-массовой работе Борис Земцов в «Комсомолке» разразился очередной статьей о борьбе с антисоветским подпольем в рок-музыке, особо выделив (правда, не называя по фамилии) «умственно неполноценного рыжего Сергея» и «журналиста» (в кавычках) Мишу, почему-то — «мастера по написанию подметных писем» (?). Разумеется, у нас не было никаких оснований подозревать чиновника из ЦК в причастности к многочисленным инцидентам с бандами «гопников» — мелких уголовников, вдруг воспылавших на рубеже 86 — 87-ого гг. страстью к «наведению порядка». Но пройдет время, и сам Б. Земцов приоткроет дверцу лаборатории:

«Имеют место и совсем нетрадиционные формы патриотического возрождения. В Казани; в Чебоксарах, в Подмосковье мы имеем слепую форму протеста молодежи против духовной «интервенции». Да, форма этого протеста близка заурядной уголовщине, но кто сказал, что в деле патриотического возрождения все гладко и однозначно». [Земцов Б. Приемный сын. Советский патриот. 1990. № 13.]

Действительно — кто сказал такую глупость? В Жуковском получилось совсем не гладко: музыканты остались живы и невредимы.

Но как видите, война за рок-н-ролл и при перестройке продолжалась с не меньшим ожесточением.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *