Welcome to the machine

Начало перестройки в нашей истории мы можем датировать январем 1987-го года. Тогда состоялся либеральный Пленум ЦК, а мы получили возможность напечатать в «Юности» неотредактированный список современных «звезд» советского рока, включая ДДТ, ОБЛАЧНЫЙ КРАЙ и ДК. «Урлайтовец» Гурьев тогда же устроился корреспондентом в отдел публицистики к Михаилу Хромакову, ярому ненавистнику комсомольской номенклатуры, автору скандальных «Записок из райкома», который набирал «20-ю комнату» — поначалу действительно свободный творческий коллектив. Сама комната №20, окнами на дурно пахнущий двор ресторана «София», стала легальной штаб-квартирой независимого рока, из которой можно реально влиять на события в очень далеких от Москвы местах. Звонки и визиты корреспондентов расстраивали хрупкую психику доморощенных «стрэнглерз» («душителей»). Впрочем, в тени кремлевских стен рок-лаборатория практически монополизировала концертную деятельность. То есть ей ничего не пришлось заново монополизировать, поскольку с 83-го года директора залов должны были получать в НМЦ (научно-методическом центре) разрешение даже на танцы. Прибыльное предприятие, не правда ли — разрешающее + запрещающее учреждение и коммерческая фирма по прокату в едином лице? Кажется, теперь это назыается «рэкет». Соответственно, все заработанные деньги (вдвое, втрое больше, чем стоили «левые» сэйшена в таком же зале), надо было переводить на счет НМЦ, минуя тех, кто работал. («В рок-лаборатории действует система оплаты груда, узаконенная Министерством культуры СССР. Группа отрабатывает какое-то количество утвержденных нами мероприятий — либо целый концерт, что бывает очень редко, либо номер или отделение в концерте, и отработанное время умножается на ставку по тарификации. Очень простая, всем известная система… По нашей же системе все заработанные от продажи билетов деньги перечисляются на счет рок-лаборатории». Интервью О. Опрятной. Театр. 1988. № 5. С. 137.) Группы, не числящиеся в лаборатории, вообще не имели права выступать. Правда, Градский основал конкурирующий рок-клуб при Гагаринском РК ВЛКСМ, но его детище, во-первых, уступало по всем позициям ровно настолько, насколько райком комсомола — горкому партии + КГБ, а во-вторых, светлая личность Градского в правлении клуба парадоксальным образом дополнялась такими маститыми «деятелями советской эстрады», которые, говоря по совести, были ничем не лучше демичевских рэкетиров. В конечном итоге только две отчаянные команды: ВЕСЕЛЫЕ КАРТИНКИ, которым с их «Пьяным ежиком» все равно не светили гастроли в Париже, и ЗЕБРЫ — откровенно послали контору в Старопанском переулке на три веселых буквы. Все же остальные согласились отмывать грязную игру чистым искусством: и Гарик Сукачев, который недавно еще развлекал подпольный «клуб чудаков» на Новокузнецкой удалыми композициями в духе пасторалей 30-ых годов (БРИГАДА С, в НМЦ сокращенная до просто БРИГАДЫ), и Рома Суслов из ВЕЖЛИВОГО ОТКАЗА — единственной группы в Москве, игравшей изысканную музыку, о чем в какой-то мере можно судить по словам.

Снова одел озера лед.
Снова метель по льду метет.
И небосвод тихим звоном высот
В зимний колокол размеренно бьет.
Черен и глух под снегом лес
Медленный пух летит с небес.
Холод и блеск середины зимы,
Звезды светят из мерцающей тьмы…

В том же болоте НМЦ стали тонуть и абсурдистский НЮАНС, и КРЕМАТОРИЙ (закат хиппизма под скрипку и акустическую гитару, в НМЦ сокращенный до сладкого… КРЕМА), и даже наши любимые ИСКУССТВЕННЫЕ ДЕТИ. Впрочем, Дидурова, прекрасного ДЕТСКОГО поэта, хватило ненадолго, он слишком уважал собственное творчество, чтобы позволить кому ни попадя его «редактировать».

Тем временем 28-летний кандидат наук Ю. Дубовицкий позволил ректору энергетического института уговорить себя занять хлопотную должность директора клуба. И с ходу провел театральный фестиваль «Игры в Лефортово», о котором заговорила вся Москва. «Что там у нас еще в моде? А, рок-музыка…» Дубовицкий решил побаловать студентов рок-фестивалем, но он и не подозревал, какая буря обрушится на его голову, когда начальство узнает, что он посмел вступить в контакт с музыкантами, минуя лабораторию. «Позвольте, — он пытался объясниться. — Когда мы договариваемся о творческом вечере актера, я звоню ему лично, а не директору театра!» Но «создатели жанра» из НМЦ не сомневались, что музыканты свободны тогда, когда им приказано, — зачем же звонить? — и в молодом директоре бдительно распознали ставленника подпольной мафии.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *