Дж. Леннон. Миниатюры

Перевод с английского Владимира Вешняка и Марка Стефанского

Вступление

Мы познакомились в Вултоне на сельском празднике. Было нам тогда по двенадцать лет, словом, школьники. Помню у Джона странно блестели глаза, он был возбужден и неловко оперся рукой на мое плечо, Но, несмотря на все его прихваты, мы стали приятелями.

В то время за Джоном присматривала тетя Мими, которая, бывало, внушала мне, что он гораздо умнее, чем хочет казаться и прочее.

Однажды он написал для школьного журнала стихотворение про отшельника, который говорил: «Душа живет дыша, а смерть не смеет сметь». Я подумал тогда: дескать, непрост!

Он носил очки, и эти очки придавали ему интеллектуальный вид, но суть не в очках, просто он чувствовал и видел мир иначе, чем мы.

— А чего такого? — отвечал он на раскаты одобрительного смеха.

После окончания школы в Квери-Бенк он поступил в Ливерпульское художественное училище. Познее он ушел из него и стал играть в ансамбле под названием «БИТЛЗ».

И вот когда Леннон издал свою книгу, я подумал — да, он непрост. И откуда это — легкая рука? образование? или в нем есть что-то свыше?

Среди читателей книги Леннона обязательно найдутся тугодумы, которым покажется многое несуразным, а иные займутся поиском какого-то скрытого смысла. «Что такое «промотание»? Чем коротяпка сегодня народимчик? Должно быть, это неспроста!»

Не обязательно во всем должен быть смысл. Есть юмор — и достаточно.

ПОЛ

P.S. Рисунки мне тоже нравятся. Пол Маккартни.

Пес-борец

В веселом царстве-государстве, что за долами дальними, за морями, за пальмами, и оттуда далеко и отсюда нелегко, где стоит чудо гора и сегодня, и вчера, на которой ворона не воронится и воробью не спится, жили да жевали граждане да горожане. Числом Великим, если верить (целых тридцать девять), на маленьком островке-поздравке, куда ехать-плыть не одну тысячу миль.

Наступило там время урожай-уважайное. Народ этой страны — без стены — праздновал на всю кукушку, пляски пел да песни плясал.

Господину Пэрри (он был в тех краях за полумера) полагалось по традиции из-под земли достать (это ему было под стать) к торжеству что-нибудь этакое-такое, можно малое, можно большое (однажды он мимо дома пригласил даже гнома).

А в этот раз Пэрри с шумом открыл двери, и все увидели не говорящего кита, не усатого скворца, а настоящего пса-борца!!!

Но кто-же схватится с такой зверюгой? Хоть борьба и не драка, но борец-то собака!

Праздник у Рэндольфа

В рождественский вечерок Рэндольф сипел один. А где же вся его колода, его приятели — Берни, Дейв , Ники, Элис, Альфред, Клив, Стэн, Фрэнк, Том, Гарри, Джордж, Гарольд? Где они в такой праздник? Рэндольф скучным взглядом посмотрел на единственное поздравление — открытку от его проезжего отца, который жил отдельно.

«Ума не приложу, — думал Рэндольф, — куда это все подевались, бросили меня, как шарик в лузу, как Шарика в лужу, катайся, вой тут один. А ведь не грех было бы и завалиться, — рассуждал про себя Рэндольф, — или самому на диван, или кому-нибудь ко мне в гости». А сам продолжал вешать на елку всякие разные украшения и шишуру.

Вдруг трах-та-та-та, в дверь довольно весело стучат. И кто это к нам пришел? Может, почтальон? — спрашивает с ухмылкой Рэндольф, открывая дверь. Видит, вся колода налицо, как один: Берни, Дэйв, Ники, Элис, Бедди, Фриба, Вигги, Нигель, Альфред, Клив, Стен, Френк, Том, Гарри, Джордж, Гарольд — вот так да!

— А, козлы, входите, обормоты беспоротые, поратовали вы меня, — а сам улыбается во всю робу.

Но вдруг дружки киваются на Рэндольфа и давай его пить по темечку, притоваривая:

— Пустая твоя башка, никогда-то нам не нравилась глупая твоя роба, сучок ты сосновый и все такое…

И они, понимаешь ли, прибили его, убили, понимаешь ли. Никто уж не скажет, что помер в одиночестве.

С рождеством тебя, Рендольф, старина!

Генри и Гарри

Генри был сын своего отца, и однажды пришло время бросать школьное бремя и заниматься отцовским делом — «Промотан-торговачей».

Бизнес это был полуживой, полумертвый, словом, на полувздох.

— «Промотан-торговача» полудохлый бизнес, так ведь, папаша? — сказал малыш Генри.

Папаша Гарри тут же зло возразил:

— Не мели ерунды, Генри. Твои отцы и деды раньше тебя и, понимаешь ли, даже раньше меня, были промотанцы, и точка. — С этими словами он двинул костыли ближе к камину.

— А не расскажешь ли мне еще разок, папаня, про то, как и кто наградил тебя этими костылями. Не в «Промотан-торговаче» часом было это? — спросил с хитрецой недомерок-Генри.

— Что это, сыночек, мои костыли тебе покоя не дают, — говорит Гарри, и голос его становится мягче.

— Да просто люблю балдеть под этот твой рассказ, папашка! К тому же, не у каждого всамделишный калека в отцах ходит.

— Ну что ж, в твоей голове не одни опилки, мой малый-милый, -сказал Гарри, любуясь сыном и думая притом: «Он промотанец, будьте любезны, от и до самого до, и точка».

Я, папа, хоккеистом стать хочу, — робко промолвил малыш Генри.

— Ты проматанец от и до самого до, сынок, и точка, — сказал строго папа Гарри.

На следующий день Генри и след простыл. Ни слуху ни духу о нем в той помоечной трущобке, и старина Гарри запил тревогу.

— Мать, это на него не похоже, — сказал он жене, с которой они доживали.

— Да пропадись он провалом, — сказала старуха, коверкая слова.

Вы, верно, докапались, что малолетний юнец Генри попросту сбежал, исчез.

— Я ему покажу костылей, мать — сказал Гарри сам себе (потому что рядом уже никого не было).

Да-а. А вышло так, понял — не нашел себе малец никакой работы в о’кейном деле, тем более не стал хоккеистом.

— Похоже, я и впрямь промотанец от и до, и папа Гарри прав,- тихо пробасил Генри. — Ненужная проба сил (ведь его никто не слышал).

И, поджавши гвоздь, блудный сын отправился в родительский дом, как всякий малолетка, Генри, который не сумел найти работу и стать хоккеистом.

Когда впереди замаячила родная помойка, он громко воскликнул:

— Ком бли-ин! — тем самым все определив.

— Хэлло! Матушка-маманя, это я, малыш Генри, Генри-малолетка, я домой притерся, — кричал он, стараясь привлечь к себе внимание. Старуха не отвечала. Ведь мамаша что-то рыла и копала, в упор не замечая сына, не замечая, может быть, и на самом деле.

— Мамка-мамка, это я, — до хрипоты повторял он, удивляясь тому, что мать там копает. Старуха все рыла, рыла, напевая себе под нос песенки, которых теперь шишь где услышишь.

— Протри фары, — наконец пробурчала маманя, — не видишь, я хороню придурка Гарри, твоего отца.

— Ну вот, наконец-то по-людски заговорил,- отозвался Генри, становясь во главе семьи, от и до самого до.

Сюрприз для Бобби

Наш коротяпка Бобби сегодня народимчик, так ему и надо, получай сюр, получай приз. Нет у Бобби коряги-руки, значит, а точнее, пятерки — самой кисти (война).

Так вот, присылают ему на день рождения деревянное письмо, а внутри новенький протест.

Сбылась мечта Бобби, в тридцать девять лет услышал кто надо его молитвы, да только не совсем. Если чего не хватает у Бобби, так это правой коряги-руки, значит, а протест прислали левый, блестит, пальчик к пальчику.

Жалко Бобби протест стало — э, да что за проблема, раз-два, оттяпал себе левую руку-корягу, значит. Приложил протест, как влитой.

«Может, — говорит, — на следующий год и правый протест пришлют, а что?»

* * *

Под дубом грустно

Под дубом грустно я сидел,
Невзрачен, мал, пузат.
Приятный голос где-то пел, Зрел молча виноград.

Но я понять никак не мог,
Где та, что песнь поет.
Тебя найду, дай только срок, Мне песня душу рвет.

Быть может ты придешь сама?-
Наивно я взывал.
Споешь мне песен закрома,
Каких я не слыхал.

Под звуки песен я заснул,
Поспал часок-другой.
Глаза открыв наверх взглянул,
Потер живот рукой.

И вдруг поверите ли вы,
Ее увидел я…
Она сидела средь листвы —
Поющая свинья.

Ты свинка? не девица?
Ну право, очень жаль,
Но тут моя певица,
Вспорхнув, умчалась вдаль.

* * *

Милый песик Найджел

Гав-гав, живет, не тужит
Дружок лохматый мой.
То по двору покружит,
То — гав — бежит домой.
Ах, Найджел, ну чертенок!
Сидеть, лежать, служи!
В тебе полно силенок
и зубы как ножи.
Ты весел мой проказник,
Ты чуешь верно брат,
Тебе готовят праздник
ЗАВТРА В ТРЕТЬЕМ ЧАСУ ПОПОЛУДНИ
ТЕБЯ УСЫПЯТ.

* * *

Скромный

Я скромный, скромный, скромный,
Застенчивый насквозь.
Я словно пес бездомный,
Что вынь, отрежь и брось.
Такой я от макушки
И аж до самых пят.
В округе все подружки об этом говорят.

* * *


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *