Хит-парады, опросы, рейтинги – в любом уважающем себя издании… Но вы не найдете там ни одной песни, ни одного альбома московской группы ЦЕНТР, сыгравшей заметную роль в развитии отечественного рока. Бесконечные смены состава и некоммерческий характер музыки негативно сказываются на известности ансамбля и прежде всего его лидера – Васи Шумова. В результате Шумова больше знают как ведущего рок-передач радиостанции “Юность”, чем как музыканта-экспериментатора, записевшего 17(!) магнитофонных альбомов.
Добиться встречи с ним – депо непростое. Упорно ходят слухи о его затворничестве и скрытности, что, впрочем, не совсем соответствует действительности. Просто – подобно многим – Шумов значительную часть времени проводит за границей. И наша беседа состоялась накануне очередной поездки Шумова в Англию и США.
– Василий, что изменилось за год после нашей последней встречи?
– Я нашел для себя новые ориентиры как музыкант. Это главное.
– Ты не хочешь даже вспоминать об остальном?
– Ну, если ты настаиваешь… Недавно в Америке вышел мой компакт-диск. Записываю второй альбом для издания во Франции. Но для меня все это творческого интереса уже не представляет, поскольку речь идет о сборниках моих старых вещей. Сейчас мне больше интересны спектакль “Библиотека приключений” и соло-альбом под условным названием “Две головы”, тематика которого резко отличается от того, что я делал раньше.
– А что происходит в это время с группой ЦЕНТР?
– В нашей жизни трудно что-то программировать, тем более когда речь идет о творчестве. Именно творчество для меня главное. Тусовка, деньги – это уже вторично. Каждый выбирает, что ему важнее. Я выбрал: ребята, с которыми я работал в последние два года – тоже.
– Чем ты занимался в Америке?
– Я попал туда при содействии фонда Сороса (у нас это называется советско – американская культурная инициатива). Знаешь, как верующему христианину важно побывать в Иерусалиме, так и мне хотелось на родину рок-н-ролла. Последние 10 лет я верил в бога по имени “Рок-н-ролл”… Я был в Калифорнии, в Лос-Анжелесе, побывал на множестве концертов. И, естественно, меня интересовала жизнь американцев с человеческих позиций – какие у них ценности, что для них важно, а что нет, как они воспитывают детей и т. д. Тем более, что времени было достаточно – 5 месяцев.
– Что поразило тебя там?
– Ты знаешь, я понял, что люди везде равно несчастны, одиноки и беззащитны. Есть различия в уровне жизни, но не он определяет счастье.
– Несчастны даже американцы, которые кичатся своим благополучием?
– Кичатся не американцы, а фирмы, политики… Я очень мало встречал людей, которые говорили, что у них все нормально и без проблем.
– А в плане музыки, отношения к ней, к музыкантам?
– Здесь все – дело вкуса, привязанностей. Например, есть круглосуточный музыкальный телеканал MTV. Так вот, он мне через два дня надоел, потому что там основное время занимают клипы, в данное время “раскручиваемые” какой-то фирмой. Для меня относительно интересна была передача MTV “120 минут”, об альтернативной музыке, о “панке” и “пост-панке”, но о тех стилях, которые меня интересуют – “нью эйдж”, например, – там тоже было очень мало. Если же сравнивать поп-музыку… Можно, конечно, говорить о разном уровне индустрии, музыкальной культуры, но по содержанию это вещи одного порядка. То есть я не вижу большой разницы между, допустим, Мадонной, Джексоном и младшим Пресняковым, “Ласковым маем”… Мотивы – одни и те же.
– Ты тоже считаешь, что “средний” американец находится под постоянным прессом рекламы?
– Несомненно. У нас это когда-то называлось “воротилы шоу-бизнеса”. Именно эти люди заказывают музыку, заставляют делать сальто на сцене…
– И кому-то это нравится.
– Большинству. Но, слава Богу, есть и те, кто идет свой дорогой. Именно они и создают произведения искусства.
– В США ты встречал таких?
– Конечно. Страна богатая, есть возможность слушать то, что нравится. Большой выбор компакт-дисков, множество концертов… Хотя я тоже долго не мог найти видео-кассет с музыкой РЕЗИДЕНТЕ и Л. Андерсен. Фильм “Москва слезам не верит” нашел, а их нет.
– Ты как-то говорил по радио, что тебя потрясло, что огромные залы собирают одинаково много и поклонников рок-музыки и любителей классики…
– Да. Например, я был в “Голливуд боу” – открытой концертной площадке на 15-18 тысяч – во время концерта Рода Стюарта. Аншлаг. И то же – на следующий день, когда приехал симфонический оркестр. Причем система такая – заявляется концерт и тут же сообщается, когда будут реализовываться билеты. В кассы идти не нужно – по-моему, их просто нет. Звонишь, говоришь номер своего банковского счета и заказываешь билеты. Можно сразу десять тысяч.
– Говоришь, ты читал в США лекции на английском. Получалось?
– Конечно, иначе не приглашали бы. Знаешь, у них там абсолютно нет снобизма. Я читал лекции о нашей рок-музыке в университетах Калифорнии, и слушатели были, в основном, студенты факультетов славянских языков и музыкального.
– О чем спрашивали?
– О том, как живут музыканты, сколько зарабатывают, что нам известно об американской музыке. Часто спрашивали, сколько у нас фирм грамзаписи, сколько каналов на телевидении, сколько рок-изданий…
– И при твоих ответах у слушателей округлялись глаза?
– В том-то и дело, что нет. Они слушали и задавали вопросы только для того, чтобы знать, а не округлять глаза или посмеяться. Мне нравилась доброжелательность слушателей. Заканчивались лекции обычно аплодисмемтами, хотя я не пел и меня все видели в первый раз.
– Василий, тебе недавно исполнилось тридцать лет, – можно подводить какие-то итоги. Хотелось ли тебе что-нибудь изменить в твоем прошлом, если бы была возможность?
– Как в романе Оруэлла “1984”? Я бы не сделал такого огромного количества ошибок. Я бы не стал тратить таких усилий, чтобы кому-то что-то доказать. Например, директорам различных клубов, чиновникам от культуры, дельцам, которые пытались и пытаются уговорить меня делать коммерческую музыку. – А писать так много песен – стал бы?
– Ты знаешь, эти десять лет, что я занимаюсь музыкой, – ученический этап. Из 100 моих песен восемьдесят – как наброски для художника. За эти годы я более-менее сформировался как человек, как автор музыки и стихов.
– Давай поговорим об альбоме “Сделано в Париже”. Ты ведь связывал с ним большие надежды.
– Для меня очень важно, что он вышел в Союзе. Фактически это итог десяти лет работы. Можно было только мечтать о таких условиях, о такой аппаратуре. И самое замечательное, что это сборник. В нем есть даже песня 1982 года. Теперь можно двигаться дальше.
– У тебя есть данные о популярности альбома за рубежом?
– Нет. Но я знаю, что он продается во всех странах Европы, в Японии, Гонконге, Австралии, Израиле. А данные о популярности для меня не так-уж важны.
– Ты часто и надолго стал ездить за границу. Не было мысли там и остаться?
– Ну нет, этого моим недоброжелателям не дождаться. Я еще так мало сделал здесь!
