Продолжатель традиций русского поэтического рока, одним из духовных лидеров которого был Александр Башлачев, Янка появилась на музыкальном горизонте пару лет назад. И полчища фанов, оплакивающих конец “времени колокольчиков”, встрепенулись. Когда-то Башлачев объяснял, почему он не хочет больше петь свои песни: “Они лежали на столе, их мог взять кто угодно. Скорее всего – женщина. А взял – я. Я у женщины украл…” Янка – не версия Башлачева, она – скорее его “бабья песня”. Янку можно сравнивать со многими: обликом она напоминает Дженис Джоплин, балладным распевом – Джоан Баэз, фольклорными интонациями – Александра Башлачева. И в то же время Янка не похожа ни на кого. Ее мир – серая зарисовка, останавливающая строкой запустение, разорение, распавшуюся связь времен. Он состоит из трамвайных рельсов, шпал, светофоров, сапог, клеток… Урбанизированный милитаристский пейзаж, мир, населенный неодушевленностью, и даже живое в нем сравнимо с мертвым… Ближайшие зрительные ассоциации песням Янки – улицы американских фантастических фильмов, в которых последние уцелевшие на Земле люди сражаются с порожденными ими самими и уничтожающими все живое киборгами, машинами, режимами. Разница в том, что американцы доверчивы к хэппи-эндам, а нам история оснований для оптимизма не предоставила. Последние люди обречены… Песни Янки – плачи не только по содержанию, но и по звучанию гласных. Плач по новым, которые при жизни обречены на смерть. “Поплачь о нем, пока он живой!” – это требование В. Шахрина (ЧАЙФ) Янка пропевает самостоятельно…
Хочется травы, теплого ветра, солнышка, но ничего этого нет и никогда не будет – слова только воспоминания о том, что должно было бы быть, – такое же воспоминание, как детские песенки и дразнилки, которые Янка включает в трагический мир своих плачей и баллад. “Дом горит, козел не видит” – так говорят друг другу дети, приплясывая у костра. “Мы все козлы и заслуживаем жалости в равной мере. Гори, гори ясно, чтобы не погасло. Мы как дебильные дети приплясываем вокруг костра, в котором горит наш собственный дом…” – совсем молодая сибирская девушка едва ли не яснее всех услышала и воспроизвела мелодию страха и близящегося конца, переполняющие нас.
Алексеев А., Бурлака А., Сидоров А. Кто есть кто в советском роке, 1991.