“Секрет сделаться писателем для умного и сердечного человека – прост: стоит присесть к столу и выложить на бумагу свою душу.”
Людвиг Бёрне.
“Виною молчания еще и постоянное отсутствие одиночества: стены закрытых кабин мужских туалетов исписаны все, снизу доверху. В открытых – ни строчки.”
Венедикт Ерофеев.
“К писателю, как пропагандисту, можно предъявлять самое большее два требования: чтобы он искренне верил в то, о чем пишет, и чтобы это не было вопиюще глупым. Сегодня, например, можно представить себе хорошую книгу, написанную католиком, коммунистом, фашистом, пацифистом, анархистом, не исключено, что и старомодным либералом, а то и обыкновенным консерватором. Нельзя представить автором хорошей книги спиритуалиста, бухманита или члена ку-клукс-клана. Взгляды, которых придерживается писатель, должны быть нормальными (в медицинском смысле этого выражения) и не должны противоречить способности к последовательному мышлению – за пределами этого мы вправе требовать от писателя лишь одного: таланта, что, вероятно, есть иное название убежденности.”
Джордж Оруэлл.
“Андерграунд – это негативная реакция на общество потребления, форма неучастия в нем, современная форма социальной критики, не выражающаяся политически, а проявляющаяся в особом образе жизни. Андерграунд – это выход за рамки этических, эстетических и социальных норм и стереотипов общества потребления. Но мотивы этого ухода – разные.
В большинстве своем андерграунд состоит из молодых людей в возрасте от 16 до 23 лет, занятых “поисками себя” и не разделяющих жизненные установки своих родителей, как правило, культурно принадлежащих к военному или первому послевоенному поколению. В андерграунд эту молодежь толкает конфликт с родителями, не явный, так скрытный, но в той или иной степени оправданный. Но, бунтуя против родительских табу, они подчас отождествляют с ними взрослость как таковую, которая есть прежде всего высокая степень социализации. Социальный жестокий мир они воспринимают как мир взрослых. Нежелание подчиняться его законам, вполне оправданное, в их сознании приобретает форму нежелания взрослеть. Тем самым происходит блокировка их психического и культурного развития на инфантильном уровне, который характеризуется рецептивностью, установкой не на продуктивную деятельность, а на потребление. Поскольку содержание это – формируется в условиях противостояния массовой культуре, то оно, конечно, отличается гораздо более высоким качеством, нежели духовное потребление обывателя. Оно более изыскано, рафинировано, элитарно. Наши мальчики и девочки закатывают глазки не от Тани Булановой, а от Роберта Фриппа и Брайана Ино. Но суть одинакова – потребление в обоих случаях фигурирует не как момент творчества, не как познание, а как именно самоценное потребление. Неставшие личности, они лишь иллюзорно компенсируют этой рафинированностью отсутствие собственного творчества и реализуют только рецептивную установку. В их среде так же господствует частная сфера жизни, как и в обывательской среде, та же зацикленность на собственной персоне. Социальный мир, мир “другого человека” для них остается за семью печатями: он им не интересен. Они лишь потребляют культуру, созданную не ими, находя себя и самоутверждаясь лишь в этом потреблении.
Андерграунд, представленный этими людьми – “свое иное” общества потребления, его оборотная сторона, лишь более совершенное продолжение массовой культуры…
Но есть еще и творцы андерграундного нонконформизма. Суть их этической парадигмы проста: уважение к самим себе, к собственной независимой творческой потребности.”
Андрей Коряковцев.
“Надо совсем повзрослеть, чтобы понять, насколько неинтересно и убого все то, что ты успел столько раз перечитать.”
Виктор Пелевин.
“Довольно скверно! Опять старая история! Окончив постройку дома, замечаешь, что при этом научился кое-чему, что непременно нужно было знать, прежде чем начинать постройку. Вечное несносное “слишком поздно”! Меланхолия всего законченного!”
Фридрих Ницше.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…
