“Алиса ни капельки не ушиблась; она моментально вскочила на ноги и осмотрелась: первым делом она взглянула наверх, но там было совершенно темно; зато впереди оказалось что-то вроде тоннеля, и где-то там вдали мелькнула фигура Белого Кролика, который улепётывал во весь дух.
Не теряя времени, Алиса бросилась в погоню. Опять казалось, что она вот-вот догонит его, и опять она успела услышать, как Кролик, сворачивая за угол, вздыхает:
– Ах вы ушки-усики мои! Как я опаздываю! Боже мой!
Но, увы, за поворотом Белый Кролик бесследно исчез, а сама Алиса очутилась в очень странном месте.”
НАБРОСКИ К ГРУППОВОМУ ПОРТРЕТУ В ИНТЕРЬЕРЕ “БЕЛОГО КРОЛИКА”
12 января 1997 года в клубе “Белый кролик” состоялось событие, не замеченное широкой рок-общественностью, но по-своему исключительное. Небольшая афишка у входа в зал гласила: “Питерская акустика: Леда (Владислава Топорнина), Тоха, Большой Медведь (Валерия Гура), Мерлин, Поль (Алекс Поляков), Илья Сёмкин”. Обстоятельством, придающим исключительность данному мероприятию, являлось одновременное участие в нём шести(!) совершенно не похожих друг на друга творческих единиц. Анализу творчества любого из участников можно было бы посвятить отдельную статью, я же попробую дать лишь несколько штрихов к портрету каждого в интерьере “Белого кролика”.
Итак:
1 отделение.
Леда (Владислава Топорнина). Слушая её, почему-то вспомнил Гребенщикова: “Нас всех учили с любовью смотреть не вверх, а вперёд”. Леда из тех, кто смотрит вверх – отсюда непонимание определённой частью аудитории, привыкшей глядеть лишь вперёд. Но слушают… И пытаются вникнуть в непривычное сплетение звуков и слов – а значит, хочется верить, в голове (душе?) что-то да останется. Дай Бог…
Тоха. Тоже несколько отстранённые тексты, однако в сочетании с жёсткой, мрачноватой музыкой эта отстранённость выглядит только мерой самозащиты. Вечный осенний блюз человека, нашедшего покой в осознании того, что осень – лишь обратная сторона весны. Выступление в “Кролике” – ещё один кирпич в эту стену…
Большой Медведь. Мишка представила (представил?) небольшую программу под общим названием “Город”. Я бы прибавил к этому в качестве подзаголовка: “Одинокий голос человека” (помните, есть такой фильм у Сокурова?). Здесь для меня важен основной мотив Мишкиного творчества – пронзительное одиночество, в котором гибнут надежды и рождается нечто новое и важное… Даже некоторая растерянность Медведя не повлияла на общее светлое настроение. Финал первого отделения был эмоционально похож на высокую, уверенно взятую ноту…
2 отделение.
Мерлин. Выступление в “Белом кролике” подтвердило впечатление, полученное недели три назад в “Добролёте” – уверенность и сознание собственной силы. Мерлин сейчас выходит на сцену как человек, намеревающийся завоевать зал, и сходит обратно победителем. Очень хороши новые песни, приятное разнообразие вносит использование губной гармоники (Илья Тимофеевич). И ещё: Мерлин не ест мяса из нравственных побуждений, и, как мне кажется, истоки его песен там же – в сознании собственной ответственности перед миром. И это в наше-то время тотальной безответственности…
Илья Сёмкин. Нелады с аппаратом не помешали Илье в очередной раз покорить сердца своих испытанных поклонников (поклонниц?) и приобрести новых. Его песни похожи на старые мудрые книги, Сёмкин не воюет ни с собой, ни с миром, он просто идёт домой. Поиски света “в тёмном Петербурге” и путь через “русский лес” – это “All you need is love” повзрослевшего человека, который знает, что, как бы ни было больно, всё в конце концов вернётся на круги своя…
Поль (Алекс Поляков). Те, кто слышал Поля, прекрасно знают, каких острых подводных камней в океане человеческого знания касается он в своих текстах, как выверена каждая нота гитарной партии, как продуман каждый сценический жест. Выступление в “Кролике” не стало исключением, но и не превратилось в рутинный дежурный концерт во многом благодаря очень удачному, на мой взгляд, исполнению вещи “Cross-road”. Может быть, в этом зале острее ощутился драматический в творчестве Поля (да, впрочем, и других участников данного концерта) момент – невозможность (хочется верить – пока) выхода на более широкую, и, возможно, более заинтересованную аудиторию.
И, наконец, чтобы не заканчивать всё на несколько грустной ноте, хочется отметить ещё один светлый момент: никогда со времён рок-клубовских сейшенов середины 80-х мне не приходилось видеть столь искренних и тёплых отношении между музыкантами, выступающими в одном концерте.
P.S. И совсем напоследок: я очень люблю этот город, я очень люблю акустическую музыку, и мне очень хочется верить в то, что “рукописи не горят”.
Л.Ё.