Эта запись (четвертая по счету “официальная”) – всем о том же. Только с другой точки зрения. “Ноябрь” был отстраненным, почти бесстрастным взглядом на умирающий мир, бесконечно чужой (чуждый) и далекий, но другого не дано, и теплые нотки жалости и нежности оживляют безрадостный пейзаж. Теперь – медленно угасаюшее солнце агонизирует внутри, и это уже не светло, и не красиво, и не как-нибудь еще – это просто больно.
“Вдруг оказалось, что все понарошку”, совсем не так, как было когда-то; умирая, мир показывает свое истинное лицо, и вот уже под серым ватничком, в котором трогательный колобок разгребал снег, скалятся волчьи морды. Заглавная песня – центральная на альбоме (о “Вере” разговор отдельный) – апофеоз безысходности, когда и “я не я”, и жизнь – не жизнь, и до немилой-неизбежной (смерти?) вроде бы рукой подать, ан нет – не судьба. Пустота внутри, пустота снаружи, но человек, граница между тем миром и этим, все еще дергается, функционирует, и, собирая остатки сил, пытается остаться живым.
Но бьется деревянное сердце,
Гонит венами пустоту,
А что жизнь – беспонтовка,
а Бог – лишь листовка,
Объясняй моему кресту
(“Тум-балалайка”)
Барабаны Олега Куковича придают плотность и напряженность и без того не слишком расслабленному рэггей, содрогаясь в аритмии отчаянья на одном дыхании – и по настроению, и по состоянию – сыгранной-спетой первой стороны (хотя автор и твердит о “вымученности” альбома, на конечный продукт, и, как результат, – на восприятие это не влияет); даже cover’ы народных песен, сделанные так, как, наверное, они и должны звучать – без сарафанов-балалаек, просто и пронзительно, фатально вписываются в гибельный перестук колес идущего под откос поезда. Беда, гуляющая босиком по Московскому шоссе, любовь, болезненная, вывернутая наизнанку: “а мне с тобою повезло – мы сегодня не вдвоем”, красная девка “вся в бубенцах” – всё та же Смерть, чей образ назойливо появляется чуть ли не в каждой песне, и везде она до боли знакомая и… родная?
Вторая сторона открывается жутковатым камланием – “Милая моя” – заупокойной по Любви то ли к реальной, земной женщине, то ли к некоему образу, растворившемуся в серых снегах “хмурого зимнего дня”; впрочем, не всё ли равно, к кому – главное, что “дальше нет судьбы”, но дальше – “Вера”, дивная вещь, дающая надежду не на спасение (“Вера спасает, следовательно, она лжёт” – Ницше, а кто считает, что он фашист, тот ничего не понял в этой жизни), но – на возрождение Мира в новом качестве, может быть, даже светлого и сияющего, не знающего боли, страха и ненависти…
Только без нас.
А “мы” остаемся здесь, примерять на себя скоморошьи колпаки и складывать лестницу в небо из своих и чужих костей – “Всё идёт вверх” – ступенька за ступенькой, строчка за строчкой, песня за песней…
С.С.
P.S. Как-то раз в кулуарах я услышала вопрос типа: “А почему на обложке не указаны авторы песни “Всё идёт вверх?” Не уверена, что это принципиально, но всё же возьму на себя наглость ответить на сие вместо Я-Хи. Итак, по порядку: Олди, Силя, Сергей Аристов, СашБаш, БГ, Летов, Борис Смоляк, Янка, Ермен Анти, Умка, Чистяков (Славка), АУКЦЫОН, Света Чапурина, Ромыч Неумоев, Чистяков (Фёдор). Вроде всё.
