И дошел я, наконец-то, до лестницы. Кто знает, тот поймёт — путь для меня был достаточно долгим, длиною в несколько лет. И лестница подо мной рухнула. Ни к селу, ни к городу вспомнилось – Борис Усов, услышав о надвигающемся фестивале, сказал мне: “Возьми гитару и выйди из квартиры, вот тебе и будет лестница”. Так у него всегда. Помнится, я долго впаривал ему про комнату в “Сталкере” Тарковского (которого он не любит), и он мне сказал, показывая вокруг. “Вот тебе комната”. “Вы же абстрактно мыслить не умеете.” — ответил бы ему Профессор из того же “Сталкера”. А через неделю после лестницы в Москве был потолок.
Кавычки я не ставлю специально.
Вас интересует, что я помню? Не могу сказать. Я более-менее помню Непомнящего, Аверьянова, Славу Чистякова, Теуникову и себя. Кое-что помню обрывками. Помню, как подошёл ко мне Илья Сёмкин и спросил: “Как тебе моё выступление? “, а я отчётливо помню, что он ещё не выступал.
Половину второго дня я по техническим причинам пропустил. Отчёт об увиденном?
Перебьётесь, я вам не рок-критик.
Разве что общее впечатление. В отличие от предыдущих лестниц, минимум тоскливого питерского болота с ветрами и слякотью, максимум угарной московской веселухи, приправленной суицидом и чернухой. (Речь не о городах, разумеется. — об ощущении.) Казалось, что, не выезжая из Питера, попал в какой-нибудь “Факел” или “Зеркало”. Хотя, кабак — это плохо, но не место красит человека. Может, поэтому мне понравилось, а Жене Колесову — нет.
Оргвыводы? Делать шестую “Лестницу” или не делать ничего? Оба варианта, на мой взгляд, не катят. Лучше бы сделать нечто ещё более радикальное под названием “Обломки” или “Развалины” — тем более, что и журнал очень своевременно зачехлился. А там видно будет… Вот, пожалуй, и всё.
До новых встречи.
Общество дружбы АФМ
