(Из журнала “Музыкальный Олимп”, март 1995)
Национал-большевик Эдуард Лимонов, конечно, никогда не бывал на многочисленных концертах московской группы JAH DIVISION. А если бы удосужился – ни за что не пригласил бы команду, считающую себя “цветной”, на вечеринку своей партии. То, что прекрасно вписалось бы в писательское прошлое, как оказалось, весьма далеко от политического настоящего. Узрев в составе JAH DIVISION темнокожих музыкантов, Лимонов, явно опрокидывая ставки на молодежную часть собственного электората, с эксцентричностью, достойной Жириновского, взобрался на сцену и бросил в зал (любительские видеокамеры запечатлели этот миг): “Видели?!” Хотел ли он таким образом внести поправку в манифест национал-большевиков, где черным по белому написано, что для того, чтобы быть россиянином, не обязательно быть русским по крови? Если и хотел, то предпочел сделать это невербально: группе вырубили звук, в зале затеялась нешуточная потасовка, в которой пострадали трое музыкантов.
Так играющая теплый рутс-реггей JAH DIVISION, которую сложно заподозрить в агрессии, попала в скандальные хроники, вынеся из случившегося твердое убеждение, что г-н Лимонов – расист. Актуальное амплуа писателя получило огласку в произносимых в разных передачах, в зачастую и прямо со сцены просветительских речах Геры – лидера JAH DIVISION – о так называемой “русской репатриации”.
– Растаманы верят, что их корни – в христианской Эфиопии, где, по преданию, появился первый человек. Разбросанные по всему свету, духовно и физически они стремятся приблизиться к корням. Россию за 70 с лишним лет оставили ее духовные и интеллектуальные силы. Мы выступаем за сбор этих сил на исторической родине. К сожалению, Лимонов вернул России не то, с чем уехал, не свой талант, а нечто, не имеющее никакого отношения к идеи русской репатриации, – пафос общественного деятеля, выросший из пафоса писателя.
Я хотел бы посмотреть мир, но я не собираюсь покидать мою родину. Хотя, как мне объяснили, после того случая в дискотеке могу получить статус политического беженца. Пока же не наступит конец смутного постсоветского периода, отток сил будет продолжаться.
– Как поется в одной из песен Jah Division, “невероятно растафарианство в России”. Как это соотносится с тем, что ваша, по собственному ироничному определению , “однообразная, монотонная” музыка переживает здесь некоторый подъем?
– Музыка реггей – да, растафарианство – нет. В заезженности слова “реггей” и музыкального “каркаса” я не вижу ничего плохого. Люди хотят танцевать, пытаются поднять настроение себе и окружающим – пусть всяка Лада веселится на свой лад. Я же часто ловлю себя на том, что Jah Division становиться все сложнее выступать на одной площадке даже с андеграудными реггей-группами. С нами сейчас играет бывший бас-гитарист КОМИТЕТА ОХРАНЫ ТЕПЛА Андрей Брытков – для него контраст между JAH DIVISION и всем остальным более очевиден.
Брытков: Получив статус реггей-группы, КОТ остался страшно далек от растафарианства. Спору нет, самим появлением КОТ внес косвенную лепту в его пропаганду, но всякого просветительского начала эта группа была лишена начисто. В конечном счете КОМИТЕТ с наполовину уголовным содержанием белоусовских (т.е. написанных лидером группы Сергеем “Олди” Белоусовым) текстов значительно дальше от рутс-реггей, чем JAH DIVISION.
– В чем смысл определения: JAH DIVISION – “цветная” группа?
Гера: я – мулат, даже не мулат, а окторон. На подпевках у нас Эмма -мулатка, другой солист, Рас Нама, из Сенегала. В JAH DIVISION переиграли десятки музыкантов из разных стран. В прошлом году с нами работал Вине из Амстердама. Получается, что JAH DIVISION шире рамок “группы” или “цветной группы”. Это целое движение понимающих и принимающих идеи растафарианства людей. Конечно, хотелось бы записать полноценный альбом, но гораздо важнее для нас концертная деятельность. Наши выступления – это и концерты, и лекции, и танцы одновременно, где каждый получает то, что он ищет. Но мы постараемся никогда не опуститься до того состояния, в котором пребывает ныне пресловутый русский рок.
П. Тошев
