Кропание статеек о рок-музыке и рок-музыкантах из занятия неблагонадежного превратилось в занятие неблагодарное и даже малопочтенное. Для большинства рок проходит по ведомству сугубо социальному, а коли так, то ежу понятно, что за развитием политических событий рок не поспевает: социальная атака при вспышке гласности захлебнулась и ушла в песок. С музыкальной же точки зрения отечественный рок не поспевает за Западом, где «все схвачено, за все заплачено» и поставлено на широкую ногу: есть институты с рок-факультетами для обучения высокопрофессиональных лабухов, есть электронные «примочки», короче, много чего есть там, где нас нет. С кавалерийского наскока захватить западный рынок не довелось, и ура-патриотические иллюзии относительно того, что наши проблемы кого-то волнуют и что мы в два счета обгоним и перегоним, так иллюзиями и остались. Музыкальный стиль, который с первых же тактов заявлял бы о себе, как о явлении русского рока, к всеобщему нашему сожалению, пока что на свет не появился.

Изнаночная, не видимая глазу рок-болельщика ситуация тоже не ахти. Жить некоторые рокеры стали лучше, и даже намного веселее, а вот с музыкой — облом. Лет семь назад, помнится, сидел я в компании трех знатных полуофициальных музыкантов. Времечко было, если кто помнит, врагу не пожелаешь, и все с жаром обсуждали хитроумный указ о том, что группы имеют право лишь на 20% песен собственного сочинения в репертуаре, обязуясь гонорары за остальные — истинно профессиональные, любимые народом шедевры — переводить прямехонько в ВААП, на союзкомпозиторские счета. Кухонное негодование доползало до точки кипения, когда один из нас спокойно заметил: «Нечего лезть в бутылку. Когда уйдет их поколение, придет наше. И будет так же душить тех, кто пойдет следом. Такова диалектика, старички, это же Дарвин, естественный отбор в неестественных условиях лже-конкуренции». Все, разумеется, благородно возмутились, а я подумал: нет уж, дудки, ежели нас выпустят из загона, мы будем другими, и наступит великое братство.

Ну вот, нас выпустили. Хватило года с небольшим, чтобы перекормить разрешенным роком даже записных гурманов. В эпоху хозрасчета и кооперативных концертов, в час чёса «рок-старички» принялись яростно воплощать в жизнь бухаринский лозунг: «Обогащайтесь!» И, как водится, «молодняку» не досталось ни вершков, ни корешков, и он возроптал, и пошли дрязги и разборки. Выражаясь казенным языком, углубился рост взаимного отчуждения. «Играть сперва научитесь, с наше повоюйте, мы пахали»,— ворчат старички. «Лысые уже, а все туда же. У вас же все есть!» — рычат их оппоненты. И вот некогда сплоченная, битая-перебитая рок-тусовка разбивается на фракции «по интересам». И покамест она рычала-ворчала, новое поколение — в массе своей — сделало выбор: «Ласковый май».

Неколебимо-«железным» островком в бушующем океане претензий казались металлисты и хардушники. Но лишь до поры до времени. Судя по последним данным разведки, и у них все затрещало по швам: «Ария», «Мастер», другие гранды обозвали себя «монстрами рока» и сколотили свою бригаду. «Коррозия металла», «Шах» и иже с ними обвинили новоявленных монстров в розоватой попсовости, читай— в дефиците жесткости. Никакие вы, дескать, не чудовища, а так, шелупонь одна. Того и гляди дело кончится тем, что металлисты начнут хватать друг дружку за грудки с криком: «Не моги поступаться принципами!»

Так, по-моему, не за горами пертурбации и в среде, к примеру, коллекционеров. Филателисты ополчатся на, скажем, нумизматов, а кактусники вызовут на дуэль собирателей импортных пивных этикеток. Как все это грустно…

КОЕ-ЧТО О ЗАВОДЕ И БРАКЕ

Если собрать в кучу все определения рока, впору будет схватиться за голову, настолько одни противоречат другим: от крайностей типа «рок — это жизнь» либо «рок — это свобода» до сакраментального «рок — духовный СПИД». Наиболее емкой, хотя и несколько наукообразной представляется дефиниция И. Смирнова: «Рок— новый самостоятельный жанр искусства, появившийся в середине XX века в результате творческого и научно-технического прогресса (так же, как в начале века появилось кино). Для него характерно заимствование выразительных средств традиционных жанров: музыкального, поэтического (текст) и театрального (шоу), которые образуют не делимое на составные целое — рок-композицию. Кроме того, электрическое звучание, коллективное творчество и особая форма музыкального хэппининга — концерта с участием зрителей,— т. н. «сэйшен». По своему происхождению рок — явление фольклорное, хотя и не сводимое к одному только фольклору».

Антинаучно, однако, не лишено изящества определение рок-обозревателя А. Троицкого, который утверждает, что року присуща «энергетическая субстанция, обзываемая в народе заводом, драйвом и т. д., а в академическом музыковедении — особой звуковой экспрессией или чем-то в таком роде». И еще: рок отличается «звуковым нонконформизмом, или антипопсовостью, или, совсем уж просто, неприятием ширпотребных музыкальных канонов эстрадно-кабацкой практики». Эти два качества, пишет Артем, плюс в ряде случаев тексты и отличают «Битлз» от «АББЫ», рок от ВИА… при всех их электрогитарах и ритм-компьютерах.

Под этим можно было бы подписаться обеими руками, если бы точно знать, что такое завод (драйв). Ежели исходить из заряда энергии, льющейся через колонки, то самые роковые группы — металлические. Но стоит прислушаться, о чем они (в большинстве) поют, и задаешься вопросом: отчего бы не голосить то же самое, сидючи с гитарой у костра в опасной близости от туристских палаток. В то же время внешнее отсутствие драйва у «Аквариума» дает повод джаз-рокмену Алексею Козлову выводить Б. Гребенщикова за рамки рока и называть его музыку разновидностью авангардного джаза.

Дело, наверное, в том, что понятие завода распространимо не только на музыку, но и на тексты, на энергетику слов, которые в роке неотделимы, как тело от души, от целого (рок-композиции). Когда мы до конца поймем это, у нас сама собой отпадет надобность выводить Б. Г. с его словесным шаманством за границы той музыки, в которой он родился и которую нарек «энергией света».

По сути рок — грохочущий трактор, вспахивающий целину непознанного звучания, доселе не слыханного саунда. В оставляемых же им бороздах произрастает всякого рода дурнина (вот, кстати, отличное сибирское словцо, похищенное мной у Ф. Абрамова и обозначающее сорные травы, сорняки). На вспаханной и унавоженной почве, когда не нужно уже ничего выдумывать и экспериментировать, и дает обильные всходы попс — сладкая музычка для ног — т. е. рок без страсти, оскопленный и стерильный; попс, годный лишь для прикладных целей— для развлекаловки, для танцулек, для выжимания пьяной слезы в кабаках и прочая, и прочая. В принципе никто не против поп-музыки: если и день и ночь напрягать мозги, шарики за ролики зайдут. Но вызывает недоумение гигантское количество песен, которым никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах шлягерами не стать, поскольку сварганены они вопреки всем законам жанра и человеческого восприятия. Коли уж так она называется, ПОПУЛЯРНАЯ музыка, то любая непопулярная, а значит, бездарная, никакая песенка — брак. Только вот отчего-то ряды бракоделов растут не по дням, а по часам, и критерии шлягерности размываются и стираются. И это при том, что легионы композиторов активно «сдирают» западные образцы, творя как бы «в струе». Но — вкус, но — качество исполнения, но — нищета аранжировок!..

Ах, если бы только в поп-музыке водились бракоделы. Невыразимо грустно все это.

ПРЕЗИДЕНТ НА ОСЛЕ

Но не будем о грустном.

Если где-то гражданин по имени Рок скончался или находится при смерти, то только не в Сибири.

…Когда президент барнаульского рок-клуба Женя Колбашев (в миру — учитель истории) спросил, известно ли что-нибудь в Белокаменной о феномене сибирского рока, пишущий эти строки бодро заявил, что, по его разумению, сибирский рок — самый холодный рок в мире. Столичное пижонство было мгновенно осажено цитацией из древнего-древнего китайца Цюй Юаня, «Ода с камнем на шее»:

Обычно деревенские собаки
Встречают злобным лаем незнакомца.
Чернить людей, талантом одаренных,—
Вот свойство подлое людей ничтожных.

Засим москвичу был прочитан краткий курс СР (сибирского рока) с демонстрацией видеозаписей и привлечением обширного эпистолярного наследия. В процессе ознакомления с материалами выяснилось, что рок-движение во глубине сибирских руд зародилось едва ли не раньше, чем в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Питере и Москве, и началось с пения на языке, отдаленно напоминающем родную мову ливерпульской четверки. Причем свободолюбивые мотивы, возникшие еще во времена Ермака Тимофеевича, а также далекие от музыки события — такие, как переселение в суровый край не худшей части русской интеллигенции: декабристов (XIX в.), социал-демократов (XIX—XX вв.), репрессированных (30—50-е гг.),— все это плюс отсутствие материальной базы создало здесь уникальные условия для развития культуры в целом, искусства в частности, и рока «мэйд ин Сайбириа» в особенности.

Итак, вообразите праздничный Барнаул под насупленным свинцовым небом, разномастную тусовку у входа в ДК и на горизонте укрупняющуюся точку — едущего на сером осле президента рок-клуба. Каждый шаг дается ослу с трудом, ибо он осознает непомерность своей ноши и тот факт, что он, ослик, является субъектом исторического события — открытия «Рок-периферии», общесибирского фестиваля. А в это время журналист местной молодежки А. Русанов с высокой трибуны зачитывает в мегафон зажигательные, на подвиг зовущие призывы:

— Советские женщины! Повседневно заботясь о благе семьи, активно участвуйте в движении «Рок-периферия»!

— Советские ученые, деятели культуры и искусства! Наращивайте интеллектуальный потенциал «Рок-периферии»!

— Рокеры всех регионов Сибири и Дальнего Востока! Присоединяйтесь!

— Комсомольцы, юноши и девушки! Настойчиво овладевайте рок-знаниями и приумножайте духовное наследие «Рок-периферии»!

Товарищ президент, по-ковбойски спрыгнув с седла, то есть, извиняюсь, с осла, поднимается на трибуну и водружает на нос темные очки. Раскрывает толстенный манускрипт. Площадь затихает. Вьючное животное испускает нечеловеческий вопль и сконфуженно умолкает. Все превращаются в слух.

И президент не обманывает ожиданий, он произносит самую впечатляющую и самую краткую речь, каковую мне доводилось слышать в подобных торжественных случаях, речь из одной-единственной фразы:

— Да здравствует рок-н-ролл!

Примерно пять минут толпа медитирует, впитывая все нюансы и потаенные смыслы фразы, у всех на глазах входящей в историю, а затем принимается бросать в воздух чепчики, и раскатистое военизированное «ур-р-ра!» потрясает небеса до основанья, а затем тучи трескаются, и ровно через три дня на город обрушиваются осадки.

ОТ БАРОККО ДО РОКА

«Весь регион делится на три зоны: Западная Сибирь, Восточная Сибирь и Дальний Восток. В каждой зоне проводятся свои локальные фестивальчики. Победители ежегодно встречаются в Барнауле, который на четыре дня становится как бы столицей мира»,— так говорил президент Колбышев, не спуская глаз со сцены, где творились прямо-таки чудеса.

Первым откровением для меня стало наличие развитого акустического рока в этих широтах. Скрипка, «сухая» гитара, контрабас, рояль — это «Дядя Го» (Барнаул) во главе с Е. Чикишевым. «Дядя Го» играет музыку — только не пугайтесь — барокко. Играет, как положено: с гармоническими виньетками-завитушками, очень усложненную, но и очень современную музыку. В наше издерганное время слушать тонкую стилизацию, воссоздающую другую эпоху,— роскошная редкость. Конечно, кое-кто недовольно вопрошает: при чем тут рок, где, понимаете ли, биения себя в грудь кулаками, где, наконец, протест?! Зато менее воинственный слушатель «въезжает» сходу. Музыканты идут к гармонии окольными путями, стараясь извлечь красоту из любого созвучия. Композиция «Я сижу на мине» могла бы пропахать хит-парады, если бы наше ЦТ было чуточку любознательнее.

Единственно, что временами раздражает,— интонационное совпадение голосов Чикишева и Славы Бутусова из «Наутилуса». И хотя Чикишев на концерте всегда попадает в ноты и не злоупотребляет приемами цыганского пения, все же, закрывши глаза, так и видишь на сцене Бутусова в ореоле лауреата премии комсомола за прошлый год.

А вот акустический «Корабль дураков» (Красноярск) черпает вдохновение в музыке Возрождения, весьма близкой нам эпохе. Да и само название группы отсылает к картине Босха и поэме средневекового поэта Себастьяна Бранта. Лидер группы Р. Намаконов (вокал, клавиши, флейта). Тексты «Корабля» мрачноватые, зашифрованные, вполне читабельные и в отрыве от музыки, рассчитанные не на одно прочтение. Правда, иногда кажется, что по этим «огородам» уже лазал Б. Г.

Самое же замечательное, что у двух этих не легких для восприятия групп масса поклонников. Как ни печально, в первопрестольной столь же серьезных профессиональных акустических команд нет.

Полная противоположность им группа «9» из Барнаула. Однажды она уже была лауреатом фестиваля, к тому же выступала в Москве и собрала хорошую прессу. Стопятидесятикилограммовый (уф!) С. Лазорин, внешностью смахивающий сразу на Д. Руссоса и Ю. Шевчука, с такою же лужоной глоткой (естественно, как у Шевчука), автор бессмертных шлягеров «Ай ду ю пиво эври дэй» и «Поручик Штолпеккер», синтезатор традиционного рок-н-ролла и «новой волны», работающий по совместительству в фольклорном коллективе «Песнохорки», где, кстати сказать, поют еще двое местных рокеров,— на «Рок-периферии» выступил на сей раз неудачно. Без драйва. Без кайфа.

CKОMО-PОK

…Однажды его «взяли» прямо во время концерта, на вокзале. Битых четыре часа милиционер не отпускал его, все допытывался: зачем это он честным людям какие-то штучки-дрючки раздает, не положено! «Так я же даром»,— оправдывался застигнутый на месте преступления Б. У. Кашкин; он же — Евгений Малахин; он же — инженер из Свердловска; он же — 50-летний председатель «Общества «Картинник».

Но в глазах стража порядка человек дающий и поющий ничем не отличался от нарушителя обыкновенного, поскольку сам акт бесплатного отдавания чего-то являлся очевидным «основанием к задержанию».

Между тем фолк-панк-шоу-скоморох-группа «Общество «Картинник» с «диким свердловским бородачом» во главе, имеющая своих музыкантов не на договоре и многочисленных фанатов как на Урале, так и в Сибири,— явление явно неординарное. Ученая критика относит картинников к «ноль-культуре», младшему братцу концептуалистов, сам же Б. У. Кашкин провозглашает себя непримиримым примитивистом. Но так как букашкинский примитив зародился не где-нибудь, а на развалинах соц-арта (искусства, сюрреализирующего бетонные конструкции идеологических догм социума, которое неистово овеществляет себя в плакатах, лозунгах и т. д.), то он, примитив, наводящий издевку на высосанный из пальца пафос, приобретает не разрушительно-отрицательный знак (все уже и так разрушено), но некий созидательный смысл. Издевка и ирония обнажают свою тыльную сторону, одаривая нас тою добротой, которая НЕ хуже простоты.

Букашкинские хэппининги заряжают публику веселыми токами вольницы. Пляски — прибаутки — притопы — прихлопы — частушки — хороводы, свободное от режиссуры действо затягивает зрителей не хуже аэродинамической трубы. Мелькают тени Крученых, Бурлюка, поэтов-обэриутов… В окружении балалаечников, ложечников, гармонистов, чечеточников и всякого рода массовиков-затейников Б. У. Кашкин совершает стремительные налеты на рок-фестивали и повсюду сеет радость. Б. У. Кашкина и К° любят дети и панки, старики и пожарники. А вот милиционеры, увы. Не сложилось…

Более всего ласкает слух и тешит душу цикл «Сонеты», нравоучительные благоглупости в духе эпохи развитого застолья, всякий раз начинающиеся сентенцией «Не зря Ильич…» Нет, не зря картинники, Б. У. Кашкин, сотоварищи раздают во время шоу раскрашенные досочки, деревянные мульти-пульти с актуальным стёбом на горячие темы: антиалкогольную, антивоенную, и т. д., и т. п.

ДНД, ЛТП, и т.д., и т. п.
Если ты рабочий класс —
Пей газводу, сок и квас!
Если сержанты снимут штаны —
В мире не будет новой войны!
Из пьющих умер каждый третий —
Heт хуже ничего на свете!

Скоморошья традиция не прервалась. Становится как-то ясней, отчего после выступлений скоморохам частенько давали на конюшне плетей (см. начало этой главки).

ПРИМУС + ОГНЕТУШИТЕЛЬ

Довольное, но усталое жюри единогласно присудило гран-при «Рок-периферии» группе из Магадана «Миссия: Антициклон». Ей были вручены новейшие модели примуса и огнетушителя. Красивые, как от Диора.

«Антициклонщиков» хочется слушать и слушать, но лучше один раз увидеть. Музыкантам чуть за 20, они безумно энергичны, раскованны и крепко сыгранны (9-месячные морозы, знаете ли, способствуют…). Вокалист и басист Гена Вяткин в образе крутой девчонки а-ля Пеппи Длинныйчулок, с косичками-рожками, магнетичен и непредсказуем. Говорить, что группа гонит «волну»,— значит ничего не сказать. А. Максимов из «Магаданского комсомольца» (экземпляры которого перебирают и упаковывают «антициклонщики», чтобы заработать на кусок хлеба без масла) полагает, что группа находится за границей стилей, поскольку географическая изоляция позволила создать в Магадане практически свободную от отечественных штампов музыку, где фирменным знаком групп стал вольный полет ассоциаций на заданную тему, этакий гон, задействующий психику на уровне бессознательного.

Очень может быть. Как бы то ни было, до Вяткина никто целенаправленно верлибров по-русски не пел. Диапазон его текстов — от абсурдной антилогики («Страдивари не делал дверей. А я не готовлю обед») до вещей, прошибающих до кости:

Представляешь,
очнуться в могиле, когда еще сквозь землю
слышен оркестр,
в котором фальшивит труба,
в котором фальшивит труба…
Труба!

Интересно, знал ли Вяткин о случае из жизни Моцарта, который упал в обморок, когда услышал, что в оркестре фальшивит трубач.

…Когда в 50-х музыка американских негров (ритм-энд-блюз) пересеклась с музыкой белых фермеров (хиллбилли), мало кто предполагал, что рок-н-ролл, обогащенный идеями джаза, впитает кельтские, англосаксонские, а теперь и азиатские песенные традиции в новом электрическом звучании. По меньшей мере забавны разговоры о «безродности» рока, раз уж он работает на объединение людей.

В этой связи подлинным открытием «Рок-периферии» стал «Чолбон» из Якутии. (Пишу название так, как оно мелькнуло по ЦТ и в прессе, хотя, по-моему, тут вкралась ошибка, ведь переселенцев с Чала и Дона исстари звали в Якутии чалдонами, и слово чалдон приобрело значение «коренной житель».) Это одна из немногих групп, способных удивить даже видавших виды марсиан. Национальные мелодии, завораживающий ритмический рисунок, великолепный бубен с колокольцами, незаемная раскладка голосов — говорят о своем, чисто якутском музыкальном языке. Диву даешься, сколько огня отпустил Бог сельским музыкантам-самоучкам. От песен пахнуло такою древностью, такой тоской по чему-то благополучно нами забытому, что перевод на русский осуществлялся без толмача, где-то на уровне подкорки. А в многочастной композиции «Шаман» чалдоны пели про обратную сторону души, про изуверскую людскую жестокость, про расстрелянных в сталинские времена черных и белых шаманов. И даже если ничего этого в текстах не было, в музыке было, было!

Осенью этого года в Барнауле состоится первый международный фестиваль «Рок-Азия». Не нужно быть пророком, чтобы предсказать, что белые шаманы из Якутска не будут выглядеть там зауряд-статистами.

РАЗНОЕ

Как и в любом другом регионе, в Сибири есть десятки групп, которые — словно картины, предназначенные для вывешивания в казенных учреждениях,— «художественной ценности не имеют». Это безъязыкие, не думающие группы, они вспыхивают на миг, чтобы тотчас раствориться в окружающей среде. Запоминаются разве что какие-то курьезные штуки, вроде упитанного вокалиста, размахивающего в процессе якобы пения игрушечной сабелькой над головой (сам О. Газманов, счастливо открывший стиль «есаул», до сабли не додумался). К области курьезов относятся также разглагольствования одного певца, который заявил на пресс-конференции, что его голубая мечта — начать выступление в переполненном зале, видеть, наслаждаясь, как зрители бросаются к выходу и уходят, уходят, а он все поет, поет… один в пустом зале.

Но это все пена. Что бы там ни говорили, приятно побывать в стране, где не ступала нога демона коммерции и где, как до строительства Вавилонской башни, вкусы публики еще не поляризовались, и металлисты кричат «браво» акустическим командам, а панки аплодируют металлическим. И где рок-н-ролл не поза, не средство для добычи денег, а образ жизни.

Специально наводил я справки насчет помощи комсомольских органов. «Не мешают,— без особого энтузиазма отвечали мне,— и то хлеб». Томичи же и барнаульцы нахваливали. А вот отцы омского комсомола пожертвовали аж 20 тысяч на нужды рок-клуба. И столь же широким жестом забрали денежки назад. В народе сия благотворительная операция метко называется «накося— выкуси».

И совершенно уж вопиющий случай — в Магадане, где рок-клуб попросту разогнали. Пацанве теперь некуда пойти в 40-градусную холодень, все сиднем сидят по квартирам и глушат горькую от тоски и неверия в светлое будущее. Невольно вспоминается А. К. Толстой, еще сто лет назад писавший: «Страна богата наша. Порядка ж нет как нет…»

И безобразия эти творятся тогда, когда центр рок-музыки из Свердловска потихонечку дрейфует в сторону Магадана, где, помимо «Миссии: Антициклон», есть еще неподражаемый «Восточный синдром» (лауреат журнала «Аврора»), ассоциация «Конец, Света!», «Доктор Тик» и другие. Боже, как все это…

ВМЕСТО РЕЗЮМЕ

Но не будем о грустном.

Надеюсь, многим теперь стало понятней, почему на вопрос: «А есть ли в Сибири рок?» — сибиряки за словом в карман не лезут и отвечают резонным вопросом: «А где же он еще, по-вашему, есть?»

Все фестивали похожи. Правда, одни проходят в столице и собирают на свои сцены известные всей стране имена, другие же… Чем больше я езжу по Союзу, тем больше убеждаюсь: известность — очень часто всего лишь каприз Фортуны.

В «ВЕЛИКОМ ПРОЦЕССЕ» формирования отечественной рок-культуры, начавшемся четыре года назад, нашлось место только для групп центра России. Поэтому сейчас по всей стране мы слушаем и смотрим одно и то же, пишем в анкетах хит-парадов одинаковые названия. И кризис европейского рока принимаем за кризис всей отечественной рок-культуры. Мы слишком ограничены в выборе имен, чтобы осознать — движение продолжается.

Два года назад в Барнауле прошел первый фестиваль «Рок-периферия». Сибирские группы объединились для того, чтобы доказать — они тоже что-то значат. Два года назад прошел первый Дальневосточный рок-фестиваль. Но до апреля этого года мы даже не подозревали, что в Сибири тоже есть рок. Естественно, и сибиряки были уверены, что они — самый восточный форпост рок-культуры п СССР. Это, так сказать, побочный эффект монополии столицы на средства массовой информации.

В общем-то, мне хотелось бы рассказать здесь о двух фестивалях: Красноярском «Рок-периферия-89» и Магаданском областном конкурсе ВИА и рок-групп. В чем-то события, конечно, несоизмеримые — в одном случае собрались группы-лидеры из крупных городов целого региона к востоку от Урала, в другом — наши магаданские, колымские, чукотские поселковые ансамбли. Аппаратуру сравнивать, конечно, нет смысла. Но я о музыке… Уровень магаданского конкурса оказался далеко не так низок, как я боялся. Кажется, у нас в области, не только в самом Магадане, начинают появляться новые имена. Кажется, у нас есть будущее.

И в красноярском, и в магаданском конкурсах участвовало по 18 коллективов. Правда, в Магадане значительную часть из них составили ВИА и джаз-ансамбли.

Итак, новые имена.

Первые, на кого хотелось бы предложить обратить внимание магаданских слушателей, — группа «Периферия» из Мяунджи. Ребята играют «традиционный рок», но с сильной примесью элементов хард-рока и «новой волны». Сейчас наиболее интересное звучание достигается на стыках стилей, так что «Периферия» вполне современна. Ощущается влияние Ленинграда, но не ориентация на какую-то отдельную команду, а в целом школа. Как мне показалось, в этой группе собрались очень серьезные и целеустремленные музыканты. Думаю, что даже на красноярской сиене она смотрелась бы неплохо.

Второе открытие — «Брат Елдырин» из Анадыря. Технически он слабее «Периферии», но, если можно так выразиться, интересен своей концепцией слияния свердловского рока с фольклорными мотивами Сибири.

Группа «Перекресток», играющая мелодичный хард-рок, большинству магаданцев известна. Она уже была в Красноярске и в техническом плане выглядела там вполне на уровне. Новые композиции позволяют надеяться, что «Перекресток» все-таки найдет и свой неповторимый «саунд».

«Колония» в Магадане тоже известна. На конкурсе прошел испытания новый состав. Концепция группы, как мне кажется, не изменилась — мелодичный «ритм-энд-блюз». Сценически она сейчас смотрится несравнимо лучше и звучит вполне профессионально, это очень живой и яростный рок с открытой «драйвовой» подачей. Особенно хорошо «Колония» показала себя уже на концерте лауреатов.

Думаю, стоит отметить и ассоциацию «Конец, Света!», хотя ей достался только «Приз прессы» за самое зрелищное и скандальное выступление. Группе всего четыре месяца, но уже найден крайне своеобразный «имидж», появился свой «саунд». Это, если можно так выразиться, гитарный «пост-панк-авангард» вполне в традициях «магаданской школы». Ассоциация ориентирована на «шоковую» подачу и не стеснятся в выборе изобразительных средств. Несколько анархистское понимание концерта с привкусом «Роллинг стоунз».

Уделяя столько внимания року, было бы крайне несправедливо умолчать об успехах наших джазменов. К сожалению, вокалистка анадырского «Блюза» перед самым конкурсным концертом сорвала голос, поэтому ансамбль играл только инструментальные композиции. Но и этого хватило, чтобы получить огромное удовольствие от со вкусом подобранной и умело сыгранной музыки.

А теперь переместимся в Красноярск.

Владивостокца Сашу Демина — «Дему» — каждый раз словно открываешь заново. Одни сравнивают его с Бобом Диланом, другие — в Красноярске это сделали ленинградцы — с Сашей Башлачевым. Но он самодостаточен в глубине своей, абсолютно самобытен. Я бы не сказал, что у него есть голос и он Певец, я бы не сказал, что он по-настоящему умеет играть на губной гармошке или гитаре. Но в нем есть что-то такое, oт чего зрительный зал сразу словно взрывается. Это, конечно, тексты настолько искренние, насколько и острые. Это удивительно добрый юмор и… боль за всех вас. Он не кричит в микрофон, но, когда он, грустно улыбаясь, как-то даже весело поет страшную правду о нашем мире — начинаешь понимать: никакие газетные цитаты не могут быть больнее живого слова. И подача — «Дема» просто играет, а по залу словно судороги. Так бывает, когда услышишь что-то настоящее, твое — и по спине мурашки. Я уже знал, что в Иркутске Саша «раскачал» целый стадион и стал лауреатом фестиваля, в котором участвовали ленинградские и московские рок-группы… Но то, что случилось в Красноярске, можно назвать разве что «демоманией».

Совершенно потрясающее впечатление оставила барнаульская группа «Дядя ГО». Честно говоря, для нас, дальневосточников, акустический рок в диковину. Наверное, это что-то сибирское. Концертная программа «Дяди ГО» отточена до совершенства. Здесь играет все — одежда и внешность музыкантов, освещение, абсолютный профессионализм во владении инструментами, даже то, как ребята стоят и сидят на сцене. Представьте себе вступление в стиле Гайдна. На погруженную в темноту сцену с горящими свечами выходят длинноволосые музыканты во фраках. И начинается Музыка. В этом волшебном мире звуков теряешь голову. Только во второй части концерта начинаешь ощущать легкий привкус акустического «Аквариума» и «Джетро Талла» в манере пения, аранжировок. Но это не портит впечатления. Музыка «Дяди ГО» далека от сухого академизма. Все какое-то очень живое. Чего стоит одни боевик «Я сижу на мине».

Нашим «миссионерам», выступавшим в одном концерте с «Дядей ГО», пришлось изрядно потрудиться, прежде чем публика убедилась в их «праве на рок». Выходу магаданцев на сцену как всегда предшествовала масса всяких организационных накладок. Так, в трехчасовом концерте вместо двух выступило три красноярские команды. Для программы «Миссии» оставили двадцать минут перед началом вечернего концерта. Это не жалоба, а констатация факта; до того, как наши команды выступят, куда бы мы ни приехали, к магаданскому року относятся крайне пренебрежительно. Потом, правда, все меняется. «Миссионеры», плюнув на регламент, сыграли свою программу полностью. Подействовало. «Революция» и «Дети играют в любовь» «Миссии» возглавили десятку лучших песен фестиваля. На другой день в лауреатском концерте пришлось играть даже больше, чем планировалось. «Миссия» стала лауреатом-1 и открытием фестиваля. Приятно.

Немного о других, наиболее интересных группах, приехавших в Красноярск. Прежде всего это «Отражение» из Свердловска: команда номер два в рок-иерархии столицы Урала. Ребята показали совершенно нехарактерную для уральской школы музыку — очень, жестко-ритмизированную «новую волну» с элементами «пост-панка». Абсолютное по своей слаженности групповое звучание — просто какая-то музыкальная машина. И фирменный знак свердловчан: неподвижные, обращенные к залу фигуры музыкантов, движения, напоминающие гипнотическое покачивание кобры.

Хабаровская «АМА-ХА» порадовала отточенным владением инструментами и изысканными аранжировками. Сборная фестиваля практически была собрана из магаданцев и хабаровчан. Не берусь судить, чем пленили жюри «миссионеры», но музыканты «АМА-ХИ», действительно профессионалы очень высокого класса.

Вообще-то непрофессионализм музыкантов — это тот червяк, который подтачивает рок-музыку изнутри. Времена шапкозакидательства кончились, увы…

Приятное впечатление оставила новосибирская группа «Классификация Д». Их музыка очень неожиданна, непредсказуема и в то же время достаточно энергична. Это так называемый концептуальный рок. Кстати, «Классификация Д», как и наш «Восточный синдром», стала лауреатом конкурса журнала «Аврора» и ленинградского рок-клуба. Магнитофонный альбом «Поделки инвалида» получил диплом второй степени. Спрашивайте в студнях звукозаписи!

Из хозяев фестиваля лучше всех смотрелись представители акустического барокко-рока — «Корабль дураков» и пост-панк-группа «Воскресение на Красной горе». Последние, правда, звучали совсем уж по-ленинградски.

В целом красноярский рок-клуб запомнился прежде всего числом своих групп — представителей на фестивале. К сожалению, пока о переходе количества в качество говорить не приходится. Большинство красноярцев больше думало о своем сценическом образе, чем о музыке.

«Амальгама» из Улан-Удэ напоминала изрядно утяжеленный «Телевизор». Сильные стороны этой группы — великолепный клавишник Володя Зарецкий, который практически тащил па себе всю музыку, и вокалист Андрей Гаврилов, названный лучшим актером фестиваля. Программа «Амальгамы» идет непрерывным блоком, где связками между песнями становятся стихи. Песня «Обещанные радости» стала одним из хитов фестиваля. В целом команда очень драйвовая.

Одним из новых имен может стать, пожалуй, «Личное мнение» из Иркутска. Они сразу выделились групповым имиджем этаких партизан времен гражданской войны. Все было очень лихо, шумно и слегка напоминало «Бригаду С» и ранний «Аукцион». Лично я ничуть не пожалел о потраченном на концерт времени.

В ОБЩЕМ, в мире отечественной рок-музыки еще очень много интересного. Нужно просто искать и не надеяться на «Мелодию» и кооперативы звукозаписи. Лучшее, как всегда, не на поверхности.

Андрей МАКСИМОВ.

НА СНИМКЕ: лауреаты II Дальневосточного рок-фестиваля и «Рок-периферии-89» группа «Миссия: антициклон».

Фото Ясина АЛИСКЕРОВА.

Просмотр