– Костя,а ты любил Сашу?
– Любил? Не знаю,наверное.
– А почему он умер?
– …?…
– Ну бог с ним, не хочешь – не отвечай. Костя, у тебя такие героические фамилии…
– Почему во множественном?
– Потому что на самом деле ты Панфилов – разве не звучит? Нет, я понимаю, конечно, в “Кинчеве” больше грома, силы, азарта и мятежа адского. Кинчев – болгарская фамилия твоего деда – коммуниста, попавшего в тиски сталинизма. Я правильно говорю?
– (кивает)
– И все-таки давай о Башлачеве. Я понимаю, трудно, но постарайся пожалуйста. Ты считал его близким другом?
– Ну как… У меня была большая тусовка, многих я знал только в лицо. Но Саша был для меня дороже многих. Да, конечно, другом.
– Какие человеческие качества тебя особенно привлекали в нем?
– Все человеческие качества, которые должны быть в человеке.
– Что ты можешь сказать о нем, как о музыканте, как о поэте?
– Сильный музыкант, сильный поэт. Кстати, очень мало почему-то говорят о том как он играл на гитаре – играл он классно. Очень ритмичный парень был, на барабанах стучал хорошо.
– У вас были совместные выступления?
– Да,что-то вроде святей Троицы – Башлачев, 3адерий и я.
– Интересно, неужели кураж, свойственный тебе, передался ему?
– Ты просто не знаешь его ранних песен. Многие из них ходили по спискам, а иные, как “Вахтер”, вообще на людях не исполнялись. Ведь любой мог быть стукачем.
– Интересно, а какие общие интересы, помимо музыки, вас связывали?
– Он у меня жил просто, приезжал, когда негде было жить.
– Имел диплом журналиста?
– А что ты хочешь? Журналистика это машина, когда-то сделавшая его своим винтиком. Хорошо, что вовремя одумался. Просто Сашина совесть не могла продаться в лапы продажных искариотов.
– Значит, у тебя дома ему было…
– Хорошо, тепло, уютно. Как и мне у него.
– Костя, ты часто вспоминаешь Сашу?
– Когда пою “Воздух” – вижу его глаза. Их выражение я не могу забыть никогда. Если помнишь, Саша сказал когда-то: “Души на небесах держит энергия памяти…”.