Лица:
Дмитрий Ревякин Василий Смоленцев
Щенников, спящий несмотря на все старания Ревякина
Корреспондент
– Дима, почему возник такой альянс: ДДТ – Калинов Мост?
– Для кого возник?
В августе вы играли с ДДТ, сейчас в их театре, пресса опять же пишет.
Почему это возникло? Ну, наверное, из-за желания работать… С кем-то.
– С ДДТ?
– Ну, наверное, и с ними в том числе.
– Дима, а как ваша концертная деятельность?
– Мы сыграли один концерт в Новосибирске.
– А в Москве?
– В Москве мы не играли.
– Вы до сих пор живете в Новосибирске?
– Да.
– Ты человек верующий?
– Обязательно.
– Господь для тебя каким- то образом персонифицирован?
– Нет, с персоной я еще не определился, нет конкретной веры. Есть ряд учителей человечества, которым я доверяю. В их числе и Магомет, и Будда, и Христос, и Хлебников, и Порфирий Иванов.
– Год назад в интервью Гуницкому ты сказал, что через год будет ясно, куда движется твоя поэзия.
– Мы пишем песни. И все.
– Откуда у группы такая энергетика?
– Я за всю группу говорить не хочу, иди спрашивай у них. Я за себя только могу сказать.
– И…
– А что я скажу-то?
– От чего ты питаешься?
– Ну, я вырос в Забайкалье, там и сейчас моя семья находится. Я там бываю не так часто, как хотелось бы, но бываю, отсюда и составляющие. Страна буддизма – Бурятия, Монголия рядом. Реки, сопки, степи…
– Степи?
– Да. Бараны, чабаны…
– Дима, вы сейчас что-нибудь пишете?
– Нет, пока мы ничего не делаем, пока приехали концерт сыграть.
– А что будет сегодня на концерте?
– Решим там, за час… Перед выходом на сцену. Толком еще сами не знаем. (Смоленцеву) В дальней душ, Василий.
– После “Дарзы” вы еще писали?
– После “Дарзы”?
– Да.
– “Пояс Ульчи” и акустический живой альбом “Ливень”.
– Ты слышал последний альбом Кинчева?
– “Черную метку”? Отлично. Это самый лучший альбом «Алисы», я считаю.
– А московское влияние?
– Я в этом не понимаю: где московское, где сибирское, а еще казахское. Не хочу даже думать об этом, вдаваться и делить кого-то. Есть альбом, есть группа, я послушал – мне понравилось. Довольно цельный, довольно’ законченный, характеризует как-то людей, которые там задействованы, в этой работе. Это лучший альбом “Алисы”.
– А как же “Шабаш”?
– Я его плохо помню… Тоже, наверное, нормальный, хороший альбом.
– Известность “Калинова Моста” как-то вас задевает?
– Я ничего не слышал об этом.
– Какую-нибудь музыку ты слушаешь, кроме себя?
– Нет, в последнее время ничего не слушаю.
– А народную?
Ревякин отрицательно качает головой.
– Ты что-нибудь читаешь?
– Да, стараюсь.
– А что ты читаешь?
– Различную духовную литературу. Ну, скажем,… сейчас много всего. Я названий не запоминаю.
– Ты вырос в стране буддизма. В твоих песнях это отразилось ?
– Я только недавно осознал, что это такое. Я с удивлением обнаружил, что ряд образов в моих песнях перекликается с понятиями в буддизме. То же самое “Колесо” и другие. Мне было удивительно, я стал рассуждать, откуда это, и понял, что оттуда, где я живу.
– Дима, ты – Водолей?
– Наверное.
– А когда?
– Где-то в феврале.
– А число?
– Число я точно не помню.
– И телевизор ты не смотришь?
– Нет.
– Радио не слушаешь?
– Ну, когда оно звучит… а специально – нет, не слушаю.
– А у вас есть фотографии?
– В паспорте только.
– Твой образ жизни и музыкантов “Калинова Моста”…
– … категорически различается.
– А на музыке это сильно отражается?
– Не знаю.
– Может ты вспомнишь, что ты читал?
– Я читал Гурджиева, Успенского. Я читаю труды Иванова. Это мне близко, это мне интересно. Дальше, взял Вернадского, прочитал основы иудаизма. Тоже очень интересно. Что дальше будет лежать у меня на столе, я не знаю. Еще “Детскую Энциклопедию” купил, том “География”. Это мне интересно, и потом, у меня сын растет, надо капельку заботиться. Хотя это, конечно, утопия, что можно о ком-то заботиться, но, тем не заботиться, но, тем не менее, книгу я купил.
– Бытовые вопросы тебя достают?
– Нет, нисколько. Тем более, что я огражден от них моей семьей. Ко мне очень трепетно относятся мои родные, поэтому какие-то психические и физические силы я на это не трачу.
– В группе есть администратор?
– Нет, все вопросы мы решаем сами.
– Дима, музыку у вас по-прежнему Смоленцев пишет?
– Да, если по-прежнему.
– А вообще?
– Я пишу мелодию и слова, а остальное все делается на репетициях.
– У тебя есть высшее образование.
– Я закончил Новосибирский электротехнический институт… по специальности… По-моему, радиоинженер, я точно не помню.
– Когда вы назад?
– Сегодня вечером после концерта.
– Дима, твое ощущение Питера.
– Я не знаю, что даже и сказать. Мы ведь проездом, как я могу?
– А дольше вы здесь не задерживались?
– Были здесь как-то неделю.
– И все же?
– Не знаю… Если здесь люди живут, значит им нравится.
– Ты бы смог здесь жить?
– Ну, может, под Питером где-нибудь, в деревянном доме. Я как-то гулял – страшный город. Надо быть очень сильным в этом городе, сформированным.
– Изначально?
– Да, конечно.
– Здесь?
– Я не знаю, как туг формируются, но эти дворы меня убивают, деревьев мало, детей жалко.
– А планы у вас какие-нибудь есть?
– Это у каждого надо спрашивать персонально, а за себя могу сказать: у меня планов никаких нет.
– Как у вас проходят репетиции, когда Дима живет у себя в Забайкалье?
– Смоленцев. Назначается конкретный месяц, мы собираемся – и все.
– Вася, ты где-нибудь работаешь?
– Я работаю гитаристом в группе “Калинов Мост”.
– Официально?
– Официально.
– А как ты на гитаре играешь?
– Ну как… Не знаю.
– … у кого учился?
– Это все известные гитаристы: “Led Zeppelin”, “Deep Purple” тоже.
– А что ты слушаешь ?
– На данный момент, ничего.
– А начал слушать?
– То, что уже сказал. Я музыку начал слушать в первом классе, в восемь лет. Битлз, Лед Зеппелин, то, что было популярно в семидесятых, что в руки попадало.
– Дима, а ты что-нибудь слушал?
Ревякин. Ну, да.
– А что?
– Ну, что. Какая музыка кругом играла, то и слушал.
– Специально ничего не слушал?
Ревякин отрицательно качает головой.
– И магнитофона у тебя не было?
– В детстве? Нет.
– А потом?
– Когда “Выворотень” записали, я купил себе магнитофон.
– Стоп. Магнитофон купил, а музыку не слушаешь?
– Нет. Мы его на репетициях используем, в гастроли возим. Иногда. Вон Андрей Щенников лежит в плейере, у него надо спрашивать, что он слушает. Хотя какую-то музыку мы слушаем, конечно. Есть люди, которые нас образовывают…
… направляют…
… направляют.
– Ваш состав все тот же?
– Состав у нас разный бывает. В зависимости от того, тото музыкальный руководитель.
– У вас это тоже плавающая фигура?
– Да. Скорее не плавающая, а переходящая.
Смоленцев. Как знамя.
Ревякин. Но этот состав самый убедительный.
– Что бы еще у вас спросить?
– Спрашивай, спрашивай…
– Вам еще не надоело?
– Надоест, мы тебя выгоним.
– Мне уже самому надоело. Вот, разве, еще пару вопросов задам, и все.
– Всеобщее воодушевление. Смех.
Ревякин. Ну, давай, спрашивай.
– Аранжировки, такое размытое понятие…
– Совершенно конкретное.
– У вас кто-нибудь специально этим занимается?
Смоленцев. Каждый занимается специально. Потом приносит это специальное в коллектив на занятия. Это все отвергается. Потом другой человек аранжировку предлагает. Тоже никому не нравится. В конечном счете получается синтез. Так что конкретного человека за этим нет. Когда мы приходим на студию. Мы уже конкретно знаем что будет записано.
Ревякин. Кстати, фотографии наверняка есть у нашего басиста.
– Да ладно..
– Только он просил его не беспокоить. Он музыку слушает.
– Ладно ,интервью и так замечательное получилось.
– Ну да…
Всеобщий смех. Воодушевление.