Сегодня Михаилу Науменко исполнилось бы 37 лет.

Он вступил бы в тот загадочный и воспетый возраст — поэта.

Он вступил в этот возраст раньше.

По собственному признанию, он понял, в чем смысл жизни, в 18 лет.

И прожил еще 18.

Он умер 27 августа минувшего года. Дома, от кровоизлияния в мозг как последствия перелома основания черепа.

Он не погиб при жутких обстоятельствах — и потому не было портретов на целые газетные полосы, часовых телепередач, концертов памяти, фондов имени.

Наверное, еще и потому, что сам Майк был человеком нешумным.

В последнее время особенно.

Богема быстро забывает тех, кто не отмечается на светских мероприятиях, не устраивает шумных приемов.

Говорили, что у него и его «Зоопарка» — процесс затишья, застоя. Мало концертов, семь лет не было нового альбома.

И вот альбом вышел —— «Музыка для фильма». Но уже после Майка.

Вышла газета «Майк». Тоже без него. Но про него.

А ведь именно он, может быть, в не меньшей степени, чем «Аквариум», воспитал целое поколение молодых интеллектуалов, которые именно в текстах и музыке «Зоопарка» находили недостающий им выплеск мягкого сарказма, умной иронии и скептического оптимизма.

«Зоопарк» был одной из трех самых популярных групп страны долгие годы. Был самой гонимой (пожалуй, не очень справедливо) и самой бесшабашной. Быть может, это была единственная группа, игравшая чистый рок-н-ролл.

А Майк переводил «Иллюзии» Р. Баха.

А Майк писал рассказы.

Он как-то очень быстро, сразу после рок-всплеска конца восьмидесятых, стал живой легендой. Может быть, в большей степени, чем другие. Нахальные репортеры и вдумчивые критики как-то заранее не находили ему места в лавинах рэпа и хауз.

Находил ли он?

Кончилось ли с ним время рок-н-ролла и девственного ритм-энд-блюза?

Во всяком случае он ушел. Ушел так, как уйдут многие его приятели и коллеги.

Его увело то, что уведет всех людей этого искавшего и в основном не нашедшего поколения.

Анна ЧЕРНИГОВСКАЯ
Фото А. БЕЛЕНЬКОГО

Просмотр

Майк Науменко за год до смерти.

Это не была так называемая рок-н-ролльная смерть. Ему было почти сорок, он скончался в своей постели от серьезной болезни взрослых людей. Он сумел повзрослеть, а вернее, с самого начала был взрослым – его Слово было Ирония, но не пафос и не крик. Он умер художником, но не пастырем, человеком, но не идолом.

Со смертью Майка обрывается субкультура – он был одним из генерации барачных художников и гаражных музыкантов, познавшим славу, но не распродавшим на сувениры свою мансарду и не покинувшим свой рок-н-ролльный миф.

Рок-н-ролльный миф был надет на крупный нос Майка в виде больших черных очков. Эти очки сопровождали его через небезопасное подполье конца семидесятых, почти всенародную славу середины восьмидесятых, то, что сочли крахом и забвением к началу девяностых – нежелание “раскручиваться”, стремиться к выигрышу в мерзкой тебе игре.

Черные очки отражали ситуацию. Они были лишь имиджем, легендой о самом себе. Сейчас – в них хочется искать иные смыслы. Немногие видели Майка без больших черных очков.

Приводимый текст отрывист, претенциозен и немного легкомыслен.

Когда я разговаривал с Науменко, очков на нем не было, я видел глаза. Но в тексте очки остались, лишь изредка они приподнимаются на лоб.

1.

– Майк, а как вообще все это началось? Мне представляется, что вы как раз тот человек, которому этот вопрос уместно задавать.

– А какой смысл вы вкладываете в понятие “все”? Мы – или рок вообще?

– Ну… Я много младше вас, и для меня это уже одна мифология.

– Есть люди много старше меня. Это вопросы к ним. Я не начинатель…

2.

– Все-таки – ветеран рок-движения. Хотелось бы…

– Забудьте, забудьте о рок-движении. Не было никакого рок-движения. Нет. И не может быть. Какое движение? Что движется? Куда? Есть разные группы, которые делают разную музыку. И все. Никакого движения.

– Понимаю. Но довольно сознательно начинаю со штампов.

3.

– Ну вот, например, можно ли было в начале восьмидесятых прожить за счет концертов? Какой-то заработок они давали?

– Можно было прожить на те восемьдесят рублей, которые я зарабатывал сторожем. Ну, еще какие-то подработки.

Плохо, конечно, жили… Но хорошо. Вот так: плохо жили, но хорошо.

– Афоризм, достойный стать заглавием. Если все-таки попробовать отвлечься от этих пасмурных тем…

– Это не пасмурные темы, я с большим кайфом воспринимаю те времена.

4.

– Я боюсь объединить свое ехидство с вашим в одной фразе, но поскольку оно, видимо, присуще нам обоим…

– Давайте назовем его сарказмом. Вы встречались с ехидной?

– Ну, еще бы…

– Чудесный зверек, правда? Так что пусть это будет сарказм…

– …и давайте саркастически пойдем тем же путем, что и создатели книги “Дэвид Боуи собственными словами”, которую, говорят, Майк Науменко даже перевел на русский язык…

– Правда?! Я ее не только не переводил, я ее даже не читал, я ее даже не видел.

– В любом случае, книга построена очень красиво – она состоит из главок, в которых собраны высказывания Боуи о различных сферах его деятельности – рок-н-ролл, песни, альбомы, музыка, имидж, политика, любовь и секс, наркотики и так далее…

– И что, это вопрос?

Пауза. Абстрактные жесты.

5.

– Значит, книжку про Боуи Майк Науменко не читал. Есть еще слух, что Ричарда Баха он все-таки переводил…

– Да, Баха перевел. Моя сестра подарила мне на день рождения “Иллюзии” на английском языке. Я тогда работал звукорежиссером в Большом театре кукол, мы поехали в Вильнюс на гастроли, долго ехали на автобусе, я прочитал эту книгу и просто охренел. А потом я сидел и переводил ее. Вот как сейчас, летом, моя жена лежала с сыном в роддоме.

– А какова дальнейшая судьба перевода?

–  Да я не знаю, о том, чтобы его где-то печатать, и, признаться, даже и не думал, мой экземпляр потерялся… А те, что я подарил друзьям, они где-то ходят, мне показывали уже перепечатки из разных городов…

Пауза.

– А зачем вообще Майк Науменко переводил эту книгу?

– Честное слово, это была какая-то внутренняя потребность. Мне просто очень захотелось, чтобы эту книгу прочитали мои друзья, просто какие-то люди…

6.

–  Самое главное про рок-н-ролл – не нужно все принимать за чистую монету.

– Знаю.

– Вот в этом главное.

Пауза.

– И даже чистую монету не нужно принимать за чистую монету.

– Ясное дело.

7.

– А насколько ты ощущаешь ответственность за наше поколение, которое воспитал, во всяком случае, отчасти?

– Никакой ответственности… Этот вопрос мне задавали только в КГБ. Говорили, что я должен ощущать ответственность за все, что делаю. Никакой ответственности. Я развлекаю людей и никакого отношения к тому, как они развлекаются дальше, и что они будут думать после нашего концерта, я не имею.

– Но какие-то ощущения при этом есть?

– Ну, какую ответственность несет, допустим, Лев Толстой за “Войну и мир”?

– Есть некая разница между Львом Толстым и…

– И мной. Есть.

– …между Львом Толстым и рок-н-роллом…

– Ты говоришь об ответственности художника и…

– Ни в коем случае. Я говорю об ответственности рок-звезды, человека-мифа. А миф, как известно, обязывает, как доверие.

– Дело в том, что я себя считаю не звездой, а художником.

– А по-твоему, одно противоречит другому?

– Нет, можно быть художником и звездой, но можно быть художником – человеком, который просто делает свои произведения. Если они кому-то нравятся – это всегда прекрасно. Вот на таком уровне идет разговор… И какую же ответственность может нести человек за то, что он делает то, что ему нравится?!..

8.

Напряженная пауза.

9.

– Надо бы нам отделаться от слова “ответственность”, волокущего за собой целую свору ненужных ассоциаций… В России за этим словом всегда туманится Срок…

– Понимаешь, все, что делается не на продажу, – все делается для себя. Всегда.

– Понимаю, но у рок-н-ролла самовыражение идет не только через музыку. Есть еще всяческий антураж, своя какая-то особая поэтика… Говорил же уважаемый Боуи, что первой рок-звездой был в сущности Гитлер…

– Гитлер был гадло и, мне представляется, с поэтикой ничего общего иметь не может. Равно как и с роком. Но звездой он, конечно, был по всем признакам…

– Да, но какое-то время полгорода “тащилось” от ЗООПАРКА. Ты должен был видеть, что что-то меняется, происходит, и ты играешь в этом роль?

– У меня никогда не было ощущения, что я играю роль человека, который что-то меняет. Это скользкий вопрос. Иллюзия, что мы можем что-то изменить музыкой, она пропала, если и была вообще. И понимаешь, что измениться ничего не может, но, конечно, хочешь, чтобы что-то изменилось…

10.

Знаешь, я себя, честно говоря, немного чувствую звездой. Но не такой, как остальные звезды… По-английски это называется “cult following”, то есть у нас свои люди везде. Где бы мы ни выступали, всегда находятся люди, которые приходят за сцену, чтобы пожать руку, взять автограф, и ты знаешь, мне куда приятнее пожимать руку, чем давать автограф… Просто есть люди, которые нас любят, и это понятно. Я ведь не моралист. Ни в одной песне у меня не было и нет морали. Если где-то случайно получилось, то я у всех публично прошу прощения.

И, конечно, как звезда я принадлежу своей публике, людям, для которых играю, но все остальное – это уж, извините, это мое, как художник, как личность – я это я.

И я не строю иллюзий. Все, что мы делаем, – шоу-бизнес, индустрия развлечений. Моя работа – развлекать людей. Я выхожу на сцену, чтобы развлекать людей. И не вижу в этом ничего плохого.

11.

– А Гребенщиков, утверждающий, что рок – это больше, чем просто песни.

– Это может быть больше для тебя, для меня, для каждого сидящего в зале, но всегда есть люди, пришедшие развлечься, это их развлечение.

– А когда все-таки приходится выбирать публику?

– Милый мой, да кто же выбирает публику! Публика – это люди, которые пришли в зал и заплатили за билет…

– Но ты можешь быть Бахом, а можешь…

– Мне приятнее оставаться Михаилом Науменко. Я за все отвечаю. И прекрасно, что я получаю деньги за то, что я музыкант, а не сторож.

12.

– Ты пытался выходить за пределы Союза?

– Там нечего делать.

– Именно потому, что наш рок – нечто большее?

– Почему большее? Меньшее. У них есть свои отличные группы, зачем мы им нужны…

– В том, чтобы стремиться на Запад, есть некоторый “другой” снобизм…

– Это не снобизм, это попытка реальной самооценки. Просто эти поездки никому не нужны. У нас у самих огромная страна. Ее еще пахать и пахать. Ну, а потом… Мне было бы очень приятно поиграть на ритм-энд-блюзовом фестивале в Дании, на который мы не успели. Я надеюсь, там собираются люди, которым наша музыка была бы интересна.

13.

– Майк, скажите, вот положа руку на сердце, если бы не было у вас рок-н-ролла, ЗООПАРКА, песен… Если все это перестанет вокруг существовать… Если забудут… Это трагедия?

– Да нет, трагедии в этом нет. Это было бы обидно, но у меня есть жена, которую я люблю, есть о чем подумать, есть чем заняться. Помимо группы ЗООПАРК, которую я тоже очень нежно люблю. Но моя жизнь не кончается на этом. Остается много другого, помимо рок-н-ролла.

Есть еще многие вещи, которыми можно заняться в жизни…

Беседовал Константин МУРЗЕНКО

Просмотр

В 1981 году я записал в студии звукозаписи альбом никому неизвестной группы «Зоопарк». Посоветовал приятель, сказав, что команда вообще-то странная, но послушать стоит. Команда и впрямь оказалась странной: непонятный человек пел речитативом рок-н-роллы и блюзы в сопровождении двух акустических гитар и губной гармошки. В те времена я заслушивался мелодичными перлами западных хардовых групп, боготворил высокую поэзию «Машины времени» и «Воскресенья». «Зоопарк» же нес в себе неведомую мне совершенно новую эстетику. Песни этой группы интимно поведали мне о кутежах, тусовках и разговорах заполночь, подругах автора. Наверно, «Зоопарк» действительно сильная группа, раз при всем своем неприятии я подсознательно проникся песнями группы и даже запомнил слова.

Позже я встретился с этими песнями через год, став студентом Свердловского университета. По общагам ходили записи «Зоопарка» и «Аквариума», неприкаянное студенчество затирало их до дыр. Из раскрытых окон звенели аккорды зоопарковского ритм-эндблюза. В 1982 году «Зоопарк» был уже суперпопулярен в вузовских общежитиях, наверняка, потому, что сюжеты незамысловатых песен здорово напоминали студенческую круговерть. Именно в контексте этой жизни я открыл для себя «Зоопарк», а открыв, полюбил.

Мне объяснили, что автор песен и вокалист группы Михаил Науменко, а попросту — Майк — неунывающий пьяница и авантюрист под стать Остапу Бендеру, что первый свой успех Майк поделил с Борисом Гребенщиковым, записав совместный альбом «Все братья – сестры», что песни его проповедуют выпивку как образ жизни. Ох уж эта способность нашей рок-аудитории усложнять простое и упрощать сложное! Лично меня Майк поразил своим уникальным даром поэтизировать и воспевать вещи зачастую обыденные. Попробуйте пересказать своими словами иные песни «Зоопарка», и перед вашим мысленным взором возникнет нечто сотню раз прожитое.

…И он привел меня в престранные гости.
Там все сидели за накрытым столом,
Там пили портвейн, там играли в кости,
И танцевали так, что пол ходил ходуном.
И все было так, как бывает в мансардах.
Из двух колонок доносился Бах,
И каждый думал о своем — кто о шести миллиардах,
А кто всего лишь о шести рублях.

Не касаясь социального, избегая каких бы то ни было деклараций, этот человек удивительно точно подмечает едва уловимые детали повседневной жизни, наших будней и праздников, рисует картины, на которых мы легко узнаем самих себя. Майк, если можно так выразиться, рифмует действительность. То, что для сотен людей будни, у Науменко становится песней.

Я очень увлекся «Зоопарком». В 1986 году у меня были собраны почти все студийные записи группы, их, увы, было немного. Я заслушивался песнями Майка. При всей внешней монотонности эти песни были настолько нетривиальны и поэтичны, что оторваться было невозможно. Михаил Науменко стремительно набирал популярность и в середине 80-х годов был негласно признан одним из столпов отечественного рока.

Майк писал песни веселые и грустные. Грустных у него больше. Это, например, посвящения женщинам.

Ты помнишь, мы с тобой говорили о снах,
Теперь ты говоришь о деньгах,
Твой рот стал жестче, руки сильней.
Но свет потух в твоих глазах…

В песнях о женщинах Майк иногда пытался быть злым, циничным («Ты дрянь»), но ни у одного из наших рокеров женщина не воспета так возвышенно.

Длинная песня из пятнадцати куплетов «Уездный город» — панорама жизни, такой какой видит ее Майк. Образ города — это модель бытия, гиперболизированный слепок с жизни.

Этот город странен, этот город не прост.
Жизнь бьет здесь ключом.
Здесь все непривычно, здесь все вверх ногами.
Этот город — сумасшедший дом.
Все лица знакомы, но каждый
Играет чужую роль,
Для того, чтоб хоть что-то в этом понять,
Нужно знать тайный пароль.

В этом городе Майк одновременно и гид и чужестранец, песня «Уездный город» — это стон человека, раздираемого внутренним противоречием. Он отчужден. Его место — белая полоса посреди дороги между двумя рядами несущихся машин. «Сидя на белой полосе», автор философии отстраненно наблюдает за творящимся в мире абсурдом, при этом сознавая себя частицей того самого бесприютного мира.

Но назавтра ожидается мрачный прогноз,
К тому же я остался без папирос,
И в каждой клетке нервов горит свой вопрос,
Но ответ не найти,
Но так ли я уверен, что мне нужно знать ответ?
Просто я — часть мира, которого нет,
Мой последний шедевр — бессмысленный бред,
Мой последний куплет давно уже спет,
Так было, так есть, так будет много-много лет,
И нет другого пути.

Социальные реалии здесь ни при чем. Перед нами вековая тоска человека.

…Несколько лет назад меня пригласили на кулуарный концерт Майка. Заплатив устроителям традиционный трояк, я вошел в просторный буфет Дома культуры и занял место на полу. Через несколько минут вошел Майк, представился и долго пел разные песни разных лет. После концерта я провожал его до метро. Говорить с этим замкнутым и застенчивым человеком оказалось делом непростым. Он судорожно курил папиросу за папиросой, руки его дрожали после концерта, говорил он запинаясь, односложно, но по возможности приветливо. «Да-да, «Все братья-сестры» записали вместе с БГ. Любимая музыка? — Рок шестидесятых, «Роллинг Стоунз». Что такое рок? — Ну, это понятие интуитивное, словами не выразишь». В жизни Майк оказался таким непохожим на своего сценического близнеца…

Вот уже много лет я не слышал новых альбомов «Зоопарка». На гастролях группа играет старые песни. Говорят, что-то случилось с Майклом, он перестал писать, дай Бог, если врут.

Говорят, что его времена канули в Лету. Если вдруг «Зоопарк» распадется, то останется несколько студийных записей, некоторые из которых сделаны, мягко говоря, неумело, останется одна пластинка фирмы «Мелодия», да куча концертных и квартирных записей. Я включаю магнитофон и ставлю старую кассету.

Все верно, вот до чего ты дошел,
Вот до чего дошло,
И это был такой долгий путь,
И это был такой странный путь…

Это поет Майк.

Просмотр

Фраза, вынесенная в заголовок, сорвалась с уст Майка в фильме ленинградского кинорежиссера Александра Киселева «Буги-вуги каждый день», премьера которого недавно состоялась в кинотеатре «Пролетарий». Для привыкших все понимать дословно придется пояснить: высказывание музыканта лишь подчеркивает своеобразие творчества и жизни коллектива, но не отрицает его стилистической приверженности, как может показаться.

Немного анкетных данных группы, еще несколько лет назад будоражившей незрелые умы юношей и девушек, а сегодня «не высовывающейся» и, к сожалению, порядком уже подзабытой. Майк Науменко (а из уважения к его сединам тинэйджерам рекомендуется называть 36-летнего «рок-учителя» Михаилом Васильевичем, желательно с волнительным придыханием) не расстается с «Зоопарком» вот уже 10 лет. За эти годы многие его песни («Буги-вуги каждый день», «Уездный город Н», «Гопники», «Пригородный блюз») стали классикой отечественного рока. На них (а уж потом на «Аквариуме», будем объективны) воспиталось целое поколение рок-музыкантов и меломанов. Именно «Зоопарк» открыл перед «Чайфом» большой творческий пласт, о чем не раз говорил Володя Шахрин. Сотрудничал Майк и с БГ, их совместный продукт — альбом «Все братья-сестры», созданный еще в 1978 году. А разве можно представить себе Ленинградский рок-клуб времен его первых фестивалей без «Зоопарка»?

Группа объехала с гастролями почти всю страну. Выступала и в Воронеже — весной 1989 года, правда, без большой помпы и далеко не при аншлагах. Странно. Взгляните на хит-парады. Там нет ни одной песни «Зоопарка». Взгляните на репертуар студий звукозаписи — редко-редко где он значится в списках. Давно нет новых альбомов группы, а ведь это двигатель популярности. О показах по ЦТ и говорить не приходится. Но, несмотря ни на что, «Зоопарк» жив. Да, он старомоден по нынешним меркам, неярок, однако верен выбранному пути, своей музыке. И фильм «Буги-вуги каждый день» это подтверждает. Он очень энергичный, молодой, с доброй долей юмора, обаятельный, милый, как и сам Майк, его главный герой.

Когда я послушал рассказы Науменко о съемках, мне стало его… жалко. Да-да, представьте себе, доставалось-таки ему! Пример? Снимался фрагмент, где Майк висит в петле на дереве — минуты на две-три.

— И что же ты думаешь? Я провисел три часа! Эта «прима-балерина» (партнерша по фильму. — А. П.) отлучилась «покормить ребенка». А вылезти из петли нельзя — очень сложное крепление, долго отлаживалось. Вот так. Я успел даже выступить с речью перед студентами: съемки проходили возле института, где я учился, рядом — общежития…

Потом артисты и киношники, дружно стуча зубами от холода, долго-предолго сидели в отцепленном вагоне, ожидая звукооператора, отправившегося за забытым магнитофоном. Хорошо еще, что кинооператор не забыл камеру… Веселуха!

Вообще-то сценарий был большой, с массой приколов и хохм. Но, как сказал Киселев, на фильм выделили всего 30 тысяч рублей. Пришлось доставать ножницы, что сильно расстроило режиссера и особенно Майка.

Но вернемся к музыке.

— У нашей группы есть девиз: «Рок против фонограмм», — официальным тоном говорит Науменко. — Работать под «фанеру» просто стыдно. Ни Алла Пугачева, ни Катя Семенова, которых я нежно люблю, не позволяют себе такого.

(Кстати, о девизах. На гастролях Майк обычно живет в отдельных «люксах», как и положено метру. Вскоре в его номере собирается вся группа. Начинается реализация другого важного девиза: «Доведем люксовый номер шефа до состояния обычного номера»).

Среди любимых групп Науменко — ленинградские «Опасные соседи», «Почта», «Время любить». Из «стариков» он глубоко уважает и ценит опять же питерцев — Юрия Ильченко и Николая Корзинина. Между прочим, в Воронеже он играл на бывшей гитаре Ильченко, добротном, «пожилом» инструменте ручной работы.

Майк считается большим знатоком зарубежного рока, в основном прежних лет, занимается рок-журналистикой, пишет рецензии на альбомы, критика Артема Троицкого, с которым знаком давно, называет умнейшей головой, хотя далеко не все его приверженности разделяет. Зато скептически, даже с пренебрежением относится к той части самоуверенных «рок-критиков», которые «за всю свою жизнь не сочинили ни одной песни, не взяли ни одной ноты, но лезут поучать музыкантов». А что, очень справедливое отношение. Тот же Троицкий, как выяснилось, играл в первом составе «Звуков МУ» на гитаре. Говорят, что играл плохо, но ведь играл все-таки!

Кое-что о музыкантах.

— С Башлачевым был знаком. Однажды мы с ним и с Кинчевым делали концерт в Москве. На Саше лежала какая-то печать трагичности…

— Игорь Доренко («ДДТ») — отличный ударник. Случалось, мы приглашали его поработать с нами, когда наш барабанщик Кирилов что-нибудь себе ломал перед самыми концертами (а у него есть такая «особенность»). Кирилов и сам чудо: как-то раз пришел выступать со сломанной ногой. Завинтил хэт, и отработал, как будто ничего не случилось.

«Зоопарк» — большая, дружная семья со сложившимися традициями, историей, образом жизни. Не буду вдаваться в подробности «светской хроники» — это не для широкого круга. Но не могу удержаться от соблазна поведать читателям, о любимом, по словам Майка, напитке группы. Называется он «чпок». Друзья Бахуса, запомните способ приготовления. Обычная водка в равной пропорции смешивается с любым газированным напитком (можно с пивом), затем стакан герметично закрывается ладонью, содержимое взбалтывается резким ударом стакана по колену и тут же выпивается. Проверка подтвердила высокие вкусовые качества напитка. Ну, а лучший повод испробовать «чпок» — это поднять бокалы в честь десятилетия «Зоопарка», которое планируется отмечать в Ленинграде юбилейными концертами в феврале-марте. Майк хочет пригласить к себе в гости «Аквариум», «Машину времени», все дружественные группы. Заранее поздравляем юбиляров и надеемся, что у них будет весело.

А. ПОПОВ, ведущий рубрики.

Просмотр

Майком его назвали еще в английской спецшколе, где Петя был Питером, Катя – Кэйт, а Миша Науменко приобрел имя, ставшее не только частью языковой обучающей игры, но паролем, по которому его узнавали тысячи поклонников во всех уголках необъятной.

САМОЕ обычное детство – вечеринки старшей сестры, приправленные музыкой Элвиса Пресли и Билла Хэйли, первые собственноручно нарытые записи и пластинки. Первые песни на английском, а после знакомства с Б.Г. первая песня на русском, называлась она «Ждать и верить» (интересно, сохранилась ли она у кого-нибудь?). Версий знакомства Майка с тогда еще совершенно не великим Б.Г существует с десяток. По одной из них, на мой взгляд, очень красивой, последний принес своему приятелю, работавшему в школе, где учился Майк, пластинку Jefferson Airplane, на том будущие герои рок-н-ролла и сошлись. Правда, версия эта несколько напоминает первую встречу Мика Джаггера и Кейта Ричардса. Но, впрочем, чего со «звездами» не случается.

Знакомство привело к совместной работе в различных сессионных проектах типа «Вокально-инструментальной группировки имени Чака Берри». Участие Майка отмечено в концертах и малоизвестных записях «Аквариума». Из недр типа «Таинство брака» и Wedding Jam Live At Astoria («Машина времени» и Майк на свадьбе у Гребенщикова). Полноценным альбомом, подведшим черту под совместным сотрудничеством (но не дружбой), стало появление альбома «Все братья-сестры»: Б.Г. плюс Майк – песен поровну. Альбом этот слушается и до сих пор, впрочем, как и любая работа Майка.

Дальнейший стремительный взлет «Зоопарка» (группы, перелопаченной Майком из чего-то маловразумительного под названием «Прощай, черный Понедельник») описывался неоднократно. Работая то звукооператором в кукольном театре, то сторожем на складе, Майк продолжал прокачивать неистощимую почву американского ритм-энд-блюза, тонко и метко дополняя рок-н-ролльные ходы своими грустновато-ироничными текстами, синтезируя интонационно с дилановской гнусавинкой в голосе романтику ночных кухонь и хлопковых полей южных штатов.

ОН ЗАПИСАЛ не так много альбомов, предпочитая качество количеству. Говорят, он годами мог вынашивать одну песню, составлять мозаику из фраз, пробуя целые фрагменты, подвергать редакции уже готовые тексты. Он действительно был стопроцентным рок-н-ролльщиком и «звездой», такой же, как его любимые «Стоунз», Марк Болан и Боуи. «Звездой» в себе, поскольку окружающие это замечали нечасто, и, к счастью это или к сожалению – сейчас уже неважно. За свой первый, вышедший на «Мелодии» альбом «Белая полоса» – купированный, без двух песен («Бедность» и «Вперед, Боддисатва»), разошедшийся тем не менее фантастическим тиражом, ни Майк, ни «Зоопарк» не получили ни копейки. Правда, их это особенно не тронуло, впереди были новые альбомы, гастроли, съемки фильма «Буги-вуги каждый день».

Вспоминая ушедшего человека, принято рассуждать, сколько он успел и что бы мог сделать еще. Майка ругали за то, что он почти не пишет новых песен: дескать, обрюзг, разбогател и смотрит теперь с прищуром на всю рок-н-ролльную возню, в ней не участвуя. Мало кто знает, что писал он в последнее время достаточно много, по ночам и взахлеб. Сразу после его смерти оставшиеся участники группы хотели записать эти песни. Вокальные партии отводились Шевчуку, Кинчеву, Рикошету, но дело заглохло. Недавно энтузиасты из фирмы «Выход» выпустили полное собрание сочинений Майка и К° на компактах (грустно видеть, как они порой невостребованно лежат на полках муз-шопов).

Увидел свет замечательный перевод Майка «Иллюзий» Ричарда Баха, его песни поют другие музыканты, а молодая публика порой не знает настоящего автора «Пригородного Блюза» и «Буги-вуги каждый день». В вечном споре об этнике русского рока с майковской музыкой все ясно. «Зоопарк» в рок-н-ролле был сродни сатирической прозе стопроцентных питерцев Зощенко и даже в большей степени Довлатова: те же конкретные житейские ситуации, мягкая самоирония, изредка выливающаяся в откровенный стеб. «Музыканты дохнут, как мухи», – сказал он незадолго до смерти, которую, по словам коллег по команде, уже ждал. Планов было много: отметить десятилетие группы с приглашением друзей – «ДДТ», «Машины времени», «Алисы», записывать новый альбом. Не успел.

МУЗЫКАЛЬНОЕ ТВ вряд ли вспомнит об этой дате, и ди-джеи музыкальных станций вряд ли поставят его песни, но что мешает вам поставить кассету Майка и двинуться в обнимку со сладкой Н. на прогулку по городу с одноименным названием.

Алексей ПЕВЧЕВ.

«33 1/3» РЕКОМЕНДУЕТ. Начать знакомство с творчеством Майка Науменко можно с антологии «Легенды русского рока» (Moroz Records): один из компакт-дисков посвящен «Зоопарку».

Просмотр

Одна из лучших групп Ленинграда начала восьмидесятых годов «Зоопарк», похоже, давно находится в кризисе. С одной стороны — непрекращающиеся гастроли по Союзу (трудно назвать город, в котором не побывал бы «Зоопарк»), с другой — заигранная программа пятилетней давности и более чем холодное отношение прессы к этим гастролям. Даже яростный защитник «Зоопарка» редактор «Рокси» Александр Старцев отмалчивается на этот счет. Недавние концерты группы в Казани также не показали ничего нового, и вряд ли Михаил Науменко будет испытывать наслаждение от вопросов по этой теме. Но чем же, однако, занимался «Зоопарк» прошедший год?

— Сейчас довольно странное время, и этот год сложно оценить. Мы работали то лучше, то хуже. У многих советских групп, на мой взгляд, сейчас трудный период. Когда мы работали полуподпольно, были полные стадионы, а теперь настало некоторое пресыщение, вроде все можно и дышать стало легче, но интерес несколько упал.

— Может быть, это результат того, что бывшие дворники и сторожа стали профессиональными музыкантами, теми, кому их раньше противопоставляли?

— Думаю, что нет. Сейчас, когда можно петь почти обо всем, никто не понимает, о чем, собственно, петь. Образ героя, который был заложен в наших первых альбомах, себя не изжил, просто те остросоциальные песни сейчас уже не нужны, в газетах все это гораздо доступнее. Мы никогда не писали конъюнктурные песни, не высасывали их из пальца. У нас они идут от души, от сердца.

— Приятно, что Науменко предпочитает не писать песен вообще, чем заниматься конъюнктурой. Но когда все-таки мы получим новый альбом?

— Мы собираемся записывать новую пластинку, даже, возможно, двойную. Это будет новый ударный материал. Я бы сказал, жесткий ударный рок-н-ролл. Уже есть договоренность с музыкантами с мировым именем, и по известным причинам эти вещи мы еще не играем. Выход новой пластинки — это всегда большое событие для группы. Мы хотим ее сделать на высоком уровне, так что живем в ожидании прорыва.

— Означает ли жесткость, о которой ты говоришь, приближение к хард-року? Гитары у «Зоопарка» заметно потяжелели.

— Я не люблю хард-рок. Храбунов и Куликов более терпимо относятся к этому стилю, но рок-н-ролльная основа — по-прежнему главное в нашей музыке.

— Каковы взаимоотношения в группе?

— Самые прекрасные. Я не знаю другой такой команды, где были бы такие дружеские отношения. Почти каждый день мы видимся. Если когда-нибудь и поругаемся в поездке, что бывает крайне редко, то это не более чем на два-три дня. За эти годы мы здорово притерлись друг к другу, и поэтому появляется та скупость на игру, которая придает конкретность, а конкретность — это всегда весомо. У «Зоопарка» есть свой имидж, свой небольшой слэнг. Как мы живем, так и играем. Стиль музыки соответствует стилю жизни. Недавно я разговаривал с Гребенщиковым, и он сказал, что по-дружески завидует отношениям в нашей группе.

— Как вы, наверное, завидуете по-дружески его работе в Америке.

— Да там просто нечего делать, можно только скататься туда туристом. Пластинка Бориса разошлась там в восьми тысячах экземпляров. Я думаю, эту цифру не надо объяснять.

— Что происходит с рок-н-роллом, раз уж мы заговорили о Гребенщикове?

— Рок-н-ролл жив и, я думаю, будет жить еще долго. Просто сейчас в Союзе он перешел на несколько другую основу, когда людям дали возможность нормально работать. Но в то же время у него есть большая конкуренция со стороны таких групп, как «Ласковый май». Конкуренция между попсом и рок-н-роллом. Посмотрим, что получится дальше.

— Как это отражается на музыкальной палитре Ленинграда?

— У нас нет времени ходить на концерты, поэтому мы не особо следим за тусовками рок-клуба. Но из новых групп я бы выделил «Спокойной ночи», «Время любить». Из более известных — «Ноль», «Объект насмешек». Но, повторяю, я мог что-то пропустить.

— Твои музыкальные основы — Джим Моррисон, Марк Болан…

— Да, Боб Дилан и многие другие. А вообще любимая группа — «Роллинг стоунз», хотя их «Стальные колеса» восемьдесят девятого года показались мне неинтересными. Очень понравились последние сольники Кейта Ричардса и Дэйва Эдамса.

— Майк, а кроме музыки есть что-то еще?

— Есть. Я очень люблю свою жену, а это очень важная вещь.

— А еще?

— Читаю плохие советские детективы пятидесятых годов и собираю бумажные самолетики. Майор Пронин —мой любимый литературный герой.

С. ПУЧКОВ, О. ГАВРИЛОВ.
Фото О. Косова.

Просмотр

Те, кто знает рок не понаслышке, наверняка любят ленинградскую группу «Зоопарк» или по крайней мере относятся к этому коллективу с уважением. А для нового поколения рокеров идеи «Зоопарка» открыли целое направление поиска в советской рок-музыке, стали своеобразным маяком.

Создатель группы Михаил Науменко родился в 1955 году в Ленинграде. С детства полюбил «Битлз» и сам мечтал играть рок. Благодаря новому увлечению он знакомится и сближается с Б. Гребенщиковым. В конце 70-х — начале 80-х друзья начинают разрабатывать в Ленинграде модель «новой волны». К этому времени оба музыканта вынуждены были распрощаться со своими учебными заведениями: Борис — с факультетом математики ЛГУ, Михаил — с инженерно-строительным институтом. Именно начало 80-х годов осталось в советской рок-музыке как время «злых песен». Тогда сверхпопулярность «Зоопарка» и «Аквариума» у определенных слоев молодежи была прямо пропорциональна официальному неприятию их творчества. Такое двойственное отношение к группам было для них, наверное, как и самым счастливым фактом, так и самым трудным препятствием. Счастливым потому, что музыканты понимали и видели, что их творчество нужно людям, трудным — так как официальные творцы всеми путями старались убедить музыкантов и зрителей в обратном. Но такая ситуация, как ни странно, пошла на пользу обеим группам: в те годы они написали, пожалуй, самые интересные свои песни. А вообще, Науменко и «Зоопарк» записали шесть альбомов: сольный, совместный с Гребенщиковым, альбом «Все братья-сестры» (1978 г.), «Сладкое М и другие» (1980 г.), «Московский блюз» (1981 г.), сольный альбом М. Науменко «55» (1982 г.), «Уездный город Эн» (1983 г.), «Белая полоса» (1984 г.). При такой магнитографии легальным считается лишь альбом «Белая полоса», выпущенный в прошлом году на пластинках «Мелодии» в несколько сокращенном варианте.

«Зоопарк» мастерски играет традиционные рок-н-роллы и ритм-энд-блюзы. Но, пожалуй, более подробно надо остановиться на текстовой основе, которой Михаил Науменко уделяет особое внимание.

Песни М. Науменко — монолог Мужчины о себе, о Женщине, о браке, о самых простых вещах, без которых, тем не менее, нельзя представить себе жизнь. В его песнях сквозь весь мир суеты, серости, невезения, покрытый густой пеленой иронии и сарказма, пробивается все-таки надежда на счастье, любовь, свободу, душевный порядок, как в темную комнату через малюсенькую щель — оплошность плотника — проникает тонкий, но насыщенный энергией лучик света.

Недавно «Зоопарк» во второй раз побывал в Минске. Его состав был такой: Михаил Науменко — вокал, гитара, Илья Куликов — бас-гитара, Александр Храбунов — лидер-гитара, Валерий Кириллов — ударные. Музыканты играли и свои старые, хрестоматийные композиции «Право на рок» и сравнительно свежие «Трезвость — норма жизни». Нельзя сказать, что группа выглядит так же свежо, как, скажем, пять лет назад, но главное — она не изменяет себе, играет ернический рок-н-ролл, ища в нашей жизни самопародию. Хорошо это или плохо? Неизвестно. Но иногда, согласитесь, приходит на ум мысль, что наша жизнь отчасти зоопарк без клеток…

Д. ОРЛОВ.
Фото автора.

Просмотр

“Понимаешь, если это рок, то он авторский в любом случае. Нормальные люди рок-музыкантами не становятся – в этом есть что-то ненормальное — выйти на сцену и изложить людям собственные переживания. В этом есть что-то от эксгибиционизма. И тут же присутствует элемент рок-н-ролльной сказки: “стать богатым и знаменитым”

Просмотр

Приятно отметить, что новая рубрика пришлась по вкусу нашим читателям, которые назвали ее в числе лучших за 1987 год. Сегодня мы продолжаем публиковать дискографии групп, внесших весомый вклад в развитие отечественной рок-музыки. Мы предлагаем вашему вниманию альбомографии: одного из основоположников ленинградской школы рока Михаила (Майка) Науменко и его группы «Зоопарк», а также рижской группы «Поезд ушел» и позднее отпочковавшегося от нее «Цемента».

СОЛЬНАЯ ДИСКОГРАФИЯ МАЙКА НАУМЕНКО

1. «Все братья — сестры» (записан совместно с Борисом Гребенщиковым), лето 1978.

2. «Сладкая N и другие» (в записи участвовали: «Б. Г.», Андрей Романов «Дюша», Плотников — «Капитальный ремонт»), 1980.

3. «LV», 1982.

ДИСКОГРАФИЯ «ЗООПАРКА»

1. «Blues de Mouscu» (альбом, включающий в себя концертные записи в МИФИ (Москва) на аппарате «Машины времени», моно), октябрь 1981.

2. «Вчера и позавчера в уездном городе N», 1983.

3. «Белая полоса», 1984. (Этот альбом сегодня выпущен фирмой «Мелодия».)

Теперь перейдем к дискографии не менее сильной (правда, менее известной) рижской группы «Поезд ушел». Группа просуществовала недолго, оставив, однако, заметный след в развитии рижской школы рока. Итак, <…>

Просмотр

За те десять лет, которые Михаил Науменко играет рок, каких только противоречивых мнений он и его группа «Зоопарк», созданная в 1981 году, не удостаивались. Но, пожалуй, только сейчас для самих музыкантов, для их критиков и поклонников пришло время трезвых оценок, откровенного разговора о проблемах не только этого коллектива, не только Ленинградского рок-клуба, но и вообще рок-жанра. Именно к такому диалогу корреспондент ленинградской газеты «Смена» М. САДЧИКОВ, и пригласил Михаила НАУМЕНКО.

— Михаил, я вот вспомнил, как два года назад увидел вас с музыкантами «Зоопарка» на концертах Владимира Кузьмина. Помню, удивился уже самому факту: музыканты из рок-клуба пришли на концерт профессионального исполнителя. Ведь тогда у каждой «стороны» существовали свои залы, своя «территория» — вступать в контакты, выступать вместе было как-то не принято.

— Вероятно, и я не думал. А пришли мы тогда потому, что сам Володя Кузьмин пригласил. Мы и сейчас никому не навязывались. Ленконцерт попросил показать программу, после концерта во Дворце молодежи приняли ее без изменений, решив «дать музыкантам ставки первой категории артистов ВИА». Некоторые наши поклонники, узнав об этом, недоумевали. Кстати, в самом ансамбле у нас тоже мнения разделились: выступать не выступать в спортивно-концертном комплексе. Повторилась ситуация, когда в ноябре прошлого года мы решали: будем ли выступать в программе «Дискотелетайп» Театра эстрады? Действительно, мы привыкли к своей публике, она привыкла к нам. Но привело это к тому, что на концерты «Зоопарка» приходили одни и те же лица. Вот нам и захотелось попробовать себя в новых условиях, на новом зрителе — ведь многие любители эстрады только помнят критические рецензии про «Зоопарк», слышали наши некачественные записи, порой многолетней давности…

— Действительно, лучше раз увидеть… Тем более что досмотреть есть на что! В прошлом году на IV Ленинградском фестивале любительских рок-групп «Зоопарк» предстал в новом варианте, пополнив состав вокальной группой, которая и музыкально, и внешне эффектна, пластична. Эти перемены добавили новые краски.

— Нам нравится рок-н-ролл и ритм-энд-блюз — музыка живая, бодрая, неглупая.

— Новый образ «Зоопарка», однако, дал повод для упреков в том, что раньше ваши песни звучали более остро, сатирично, теперь же захлестнул игровой момент…

— Но «Зоопарк» и прежде не пытался морализировать, поучать. Много споров, я помню, вызвали песни «Пригородный блюз», «Песня простого человека», «Отель под названием «брак», однако это не «программные сатирические полотна», а, скорей, иронические зарисовки с натуры. Если слушатели узнали в них свой круг, самих себя, улыбнулись — это уже немало. Ирония — сильное оружие. Многие рок-группы — особенно начинающие — ударяются в сатирический пафос, «сокрушая» в своих песнях «все и вся», другие же ВИА, напротив, страдают помпезностью, «ни слова в простоте». Нам эти обе крайности не близки. Поэтому мы избрали иронию, стараемся говорить о вещах серьезных, но в игровой форме рок-н-роллов. Стихи в песнях, я считаю, должны быть без всякого пафоса такими, как разговор с друзьями.

— В последнее время фирма «Мелодия» обратила внимание на любительские рок-группы. Вслед за диском «Аквариума», который в один день был раскуплен в магазинах грампластинок, готовится диск группы «Алиса», сборный альбом коллективов рок-клуба. Как у вашей группы складываются отношения с фирмой «Мелодия?»

— Андрей Тропилло, звукорежиссер пластинки «Аквариума», подвижник, записавший многие рок-клубовские группы в условиях любительской студии, недавно сказал мне, что он намерен «пробить» в Москве на «Мелодии» и наш диск. За основу, видимо, будет взят наш магнитофонный альбом «Белая полоса» двухлетней давности. Не могу сказать, что меня очень обрадовала эта новость. Если раньше «Мелодия», ТВ, радио любительские рок-группы вниманием не жаловали, то теперь говорят, предлагают: давайте записи, вас будут показывать, транслировать! Берут даже старый, некачественно записанный материал. Было бы куда полезнее помочь нам, дать возможность записаться с новыми песнями на профессиональной студии.

— Получив тарификацию для разовых выступлений в программах Ленконцерта, «Зоопарк» по-прежнему остался любительским коллективом. Вокалистки Галина Скигина и Наталья Шишкина поют вечерами в ресторанных ансамблях, Александра Донских мы видели в «Землянах», в «Рандеву», остальные участники «Зоопарка» — гитарист Александр Храбунов, басист Сергей Тесюль, барабанщик Валерий Кирилов представляют немузыкальные профессии. Это наверняка создает трудности и на репетициях. Так почему бы вам не сосредоточиться на главном — попробовать стать профессиональным ансамблем?

— Знаете, больше всего боимся встать «на конвейер». Сейчас играем тогда, когда этого хотим, и слово «концерт» существует для нас в единственном числе. Мы играем концерт, а не концерты! Мы помним и обсуждаем каждое свое выступление. Любим выезжать в другие города по приглашениям различных рок-клубов, но не представляем, что гастроли могут затянуться на два-три месяца и петь «Мажорный рок-н-ролл» придется по нескольку раз в день. А именно такова жизнь артиста-профессионала — вам платят за каждый концерт, а заполнен зал или пуст — второй вопрос.

— Но не есть ли ваша позиция уход, отстранение от сегодняшней реальности эстрадного жанра?

— А почему нужно принимать эту реальность как данную раз и навсегда? То, что гастрольная «гонка» вредит творчеству, ясно на примере множества солистов и групп, у которых все замыкается на стремлении набрать побольше концертов, «вписаться» в престижные телепрограммы.

— Действительно, ленинградские любительские рок-группы предложили иную модель творчества. Но сегодня, когда талантливым рок-музыкантам открыты все двери, когда жанр окружен таким вниманием, не будет ли меняться ситуация?

— В этом сезоне наш рок-клуб перешел на самоокупаемость. Теперь лучшие коллективы дают платные концерты — доход же перечисляют в «общий котел», на счет клуба. Все мы работаем на одно общее дело, надеясь, что самоокупаемость даст результаты и на заработанные деньги будет куплена аппаратура для концертов и записей. Следующим должен быть такой шаг: нужно тарифицировать музыкантов десяти—пятнадцати ведущих групп, что, кстати, в московской рок-лаборатории уже сделано. А в недалекой перспективе, думаю, созреет идея хозрасчетного подхода, когда главным критерием станет не число концертов, а число зрителей. Эта модель подходит и любительским ансамблям, и профессиональным, заставит музыкантов думать о зрителе, знать его интересы. Тогда неизбежно плохие концерты в полупустых залах станут никому не выгодны, тогда каждый выход на сцену будет событием и для музыкантов, и для зрителей.

Статья любезно предоставлена сообществом Выставка – Музей “Русское Подполье. Осколки”

ПРОСМОТР