КОГДА я готовилась к интервью с лидером “Калинова Моста” Дмитрием Ревякиным, редактор поучал: “Главное – следи за реакцией. Он человек не особо разговорчивый, очень большое значение имеет, как он прореагирует на тот или иной вопрос”. Но Дмитрий нарушил все планы: “А давайте сделаем интервью по Интернету!” “Почему?” – искренне удивилась я. Он ответил, что его слова часто перевирают. И ответы на вопросы хочет написать сам. О’кей. Только жаль, что про реакцию я так и не смогу рассказать, – остается верить словам.

– B ОДНОМ из интервью вы сказали, что осознаете, что песен будет писаться все меньше, по мере того как вы становитесь старше. Не потому ли на альбоме “Руда” большая часть песен написана в 84-88 гг.?

– В юности все окружающее шокирует, каждый день дарит новые открытия, реагировать приходится оперативно (если есть талант), система ценностей только складывается. С возрастом ответственнее относишься к слову, к мелодиям. Альбом “Руда” записывался по просьбе музыкантом КМ. Сейчас готовится новый альбом. Кризис жанра не подразумевается.

– Слова из песни “Красные собаки”: “Все торчим в клоаке. Всех туда загнали красные собаки” – что вы имели в виду, кроме того что “мы все в клоаке”?

– “Красные собаки” – литературная обработка прозрений нашего менеджера 31 декабря 1987 года в Ленинграде в автобусе, следующем по маршруту Невский – Охта.

– Уж не в погоне ли за популярностью у массового слушателя группа записывает и поет в последнее время песни с более простыми текстами, без старославянизмов?

– Никогда не планировал писать сложно или просто. Песни либо пишутся, либо нет.

– “В пекле место твое, последний дикарь” – это о Кинчеве, но написано в 1987 году. Музыка Кинчева и он сам очень изменились, уместно ли теперь называть его последним дикарем?

– Песня посвящена Кинчеву (не отдельная строчка) и не является его характеристикой. Песня отражает общие настроения в нашем кругу в конце 80-х.

– Знаете ли вы, чем занимаются сейчас игравшие у вас музыканты из “золотого состава” КМ?

– В нынешнем составе отношения творческие, ровные, мужские (не психопатические) и этим сильно отличаются. Чем занимаются Виктор и Василий – не знаю, Андрей занимается лесным делом, Олег Татаренко после рождения дочери все время проводит в семье.

– Ваш сын не собирается продолжать дело отца? Чем он будет заниматься, где учиться?

– Собирается. Все остальное – тайна.

– В Национал-большевистской партии Лимонова вы числились два дня. Зачем вступали-то?

– А кто ее знает.

– Концерт – это мощная отдача энергии. Когда человек поет еще и свои песни, он отдает еще больше энергии. Вы это ощущаете?

– Ощущаю иногда.

– А откуда тогда берете столько энергии?

– От здорового сна.

– Что помогает сохранить себя?

– Помогает бдительность.

– Мне почему-то кажется, что ваши сны должны напоминать видео “Родная”. Как на самом деле?

– Хорошо, что не видео “Асса”. На самом деле мне снятся сны различного содержания: связные и не очень.

– На чей концерт вы бы пошли, потратив на билет даже последние деньги?

– На концерт Освальда Рёнике.

– Из дорогих вам мест: Новосибирск, Забайкалье, Москва, Чита – вы не выбираете одно для постоянного места жительства. Потому что сложно это сделать или вам просто не подходит “оседлый” образ жизни?

– Таковы реалии: в каждом городе у меня по прописке, в каждом государстве – по гражданству, в каждой местности – по огороду.

– Бывает, что происходит так: о чем споешь – то и случится? Не страшно так предугадывать свою судьбу?

– Всяко бывает в жизни. Как замутишь, так и понесет ветерок-то от оврага к буераку. То-то же.

Орфография, порядок слов, точки и запятые Дмитрия сохранены. Чтоб не подумал, что мы пытаемся переврать его слова. А то вообще разочаруется в журналистах и перестанет давать интервью. Даже в письмах. И к кому тогда обратиться с расспросами после выхода очередного, уже обещанного альбома? А ведь там точно будет что-нибудь, что останется непонятным и о чем захочется спросить. Просто и понятно у “Калинова Моста” не получается. И в этом соль.

Дмитрий Ревякин после полугодового затишья без помпы и лишней шумихи вновь вернулся к концертной деятельности. Произошло это в Москве в начале ноября. Но в тот день на сцене одного из столичных ДК зрители не увидели группы КАЛИНОВ МОСТ – залу было объявлено, что перед ними выступят Дмитрий Ревякин и его “соратники”. КАЛИНОВ МОСТ как коллектив единомышленников перестал существовать.

– Дима, что за судьба постигла КАЛИНОВ МОСТ?

– Все хорошо вокруг, когда все хорошо в группе. Когда ты ощущаешь, что за тобой стоят люди, ты отвечаешь за них, и они отвечают за тебя. Постепенно репетиции в группе превращаются в определенную духовную практику. А когда каждый за себя, но как бы в группе, тогда ничего не происходит. Тогда группа держится только на экономических рычагах – это, я считаю, недостойно. Во-первых, за название надо отвечать, а во-вторых, свою жизнь нужно подчинять определенным символам.

Постепенно КАЛИНОВ МОСТ превращался в обычный коллектив говнистых “мужиков”, которые не отвечают ни за себя, ни за то, что происходит вокруг. Просто так их несло по течению – туда прибило, сюда прибило. Я так понимаю то, что произошло с группой.

Сейчас ситуация такая – полезное одиночество, сочетающееся с чтением литературы, с анализом. Я это расцениваю как ссылку. Мое место – это Сибирь, Забайкалье. Там я чувствую себя лучше. Это связано с тем, что люди в Сибири фундаментальнее в основных жизненных позициях. Они не мечутся, не кричат, что “мы поколение, которое выбирает “Пепси”. Те западные веяния, которые пропагандируются по телевидению и в прессе, там, в Сибири, гасятся о броню. Там люди ведь живут не в огромных мегаполисах, где невозможно почувствовать свои корни, идею, которая движет людьми, а в местах, где чувствуется дыхание земли.

В Москве же я наблюдаю хаос в мыслях, в движениях – схватить, обмануть, я не вижу идей, которые движут людьми. И в мире шоу-бизнеса, в среде музыкантов, я вижу полное отчуждение. Кто-то полностью садится на наркотики, кто-то увлечен дешевыми трюками, чтобы привлечь к себе внимание. За этими поступками не видно ни мужественности, ни геройства, ни идеи.

Я сам отчасти поддался этим движениям, а порой и откровенному сатанизму. Слава Богу, что есть возможность уехать в Забайкалье и оценить все свои поступки, мысли. Я приехал в Москву, освежившись, вернулся к своему началу. Прошло десять лет с того момента, когда я начал играть музыку. И я вернулся к истокам, но уже с другим уровнем информации. Теперь буду стараться культивировать в себе и возрождать все те качества, которые двигали мной в 86-88-м годах, когда еще страшный дух накопительства не довлел над музыкантами, с которыми я играл в группе КАЛИНОВ МОСТ. Я почувствовал себя опять тем же Дмитрием Ревякиным, для которого всегда основополагающими принципами в детстве и юности были сила, мужество, дружба. В этом отношении мне сейчас хорошо.

– Бутусов из Свердловска переехал в Питер, Шевчук из Уфы перебрался туда же и т. д. Ты один из немногих до последнего времени оставался верным своему Забайкалью, своему маленькому поселку под Новосибирском. Почему?

– Наверное, потому, что тщеславные моменты, которые двигали мною в 87-89-х годах, плавно сошли на нет. Для того чтобы вставать на уровень системы, как у Шевчука, нужно обладать определенным характером. А в большинстве случаев мне характера не хватало. И, может быть, вот эти мои отступления в Забайкалье и вызваны отсутствием такого характера.

– Забайкалье – это отступление, в Москве – ссылка. Где ты чувствуешь себя нормально?

– Человек должен чувствовать себя везде хорошо с тем стержнем, который он в себе воспитал, выковал. Я глубоко уверен, что к этому приду, и мне уже будет без разницы, где находиться.

– В столице тебе так же легко пишется, как дома?

– С этим как раз все в порядке. Весь альбом “Пояс Ульчи” написан в Москве. Вся “Дарза” тоже. Если говорить о песенном материале, то у меня его хватит на четыре-пять пластинок. Творчество – это та область, которую гнилье не коснулось, это моя ниша, куда я не пускал ни доллар, ни иену, ни марку, ни рубль. Я ее не собираюсь продавать, не хочу, чтобы меня оценивали кредитной карточкой.

Сейчас я занят именно созданием коллектива, чтобы это был не просто набор музыкантов, такие перекати-поле. Важно, чтобы коллективом все-таки двигала идея. Это очень сложно выковать, потому что у всех музыкантов свои судьбы и кто-то так смотрит на мир, кто-то иначе. Но я попробую, по крайней мере, я в себе эти силы чувствую.

– Может быть, не стоит тратить столько сил и времени на создание коллектива единомышленников? Сейчас многие делают проще – набирают аккомпанирующий состав и ездят по городам, “чешут”.

– Не хочется сводить все до каких-то дешевых выступлений в клубах, где платят деньги, но сам смысл происходящего теряется, слова, которые ты поешь, замыливаются. Лучше меньше концертов, но качественнее, тогда это будет манифестация, проявление, связанное с обрядовыми посвящениями. Новая программа и будет называться “Обряд”.

Я хочу в первую очередь, чтобы во мне говорила моя кровь, моя почва, где я почувствовал себя поэтом. А что такое поэт и поэзия – это область соединения с высшими принципами. Для меня вопрос о бизнесе очень сложный. Я считаю, что глупо играть просто для того, чтобы зарабатывать деньги. Зарабатывание денег – это уже последствия или минимальная составляющая. Этой зимой и весной, когда я остался один в Москве, а остальные музыканты уехали в Новосибирск, мне приходилось очень много играть в клубах. И я не чувствовал себя хорошо в плане моральном. Все выхолащивается, мои песни – это же не набор каких-то известных клише, которые можно петь, чтобы зарабатывать деньги. Для меня это определенный путь, которым я иду. Какие-то откровения, которые получаю свыше. Но я рад, что этот путь прошел и вернулся к себе, совершив круг.

– Когда же наконец появится твой первый сольный альбом “Все Поле В Цветах”?

– Фирма Александра Шульгина “Бекар Рекордз” все отфинансировала. Когда альбом выйдет, я не знаю, наверное, зимой.

– Представители тех фирм, с которыми ты подписывал контракты, не называли тиражи проданных дисков КАЛИНОВА МОСТА?

– Называли. Бывает, даже до двух тысяч не доходит число проданных экземпляров.

– У вас настолько некоммерческая музыка или все-таки это вина компаний, занимающихся выпуском и продажей дисков?

– Музыканту всегда кажется, что фирма проявляет недостаточно усилий для рекламы группы, поэтому я спокойно к этому отношусь – столько продали, ну и ладно. Компакт-диски стоят очень дорого. А у молодежи, которая ходит на концерты КАЛИНОВА МОСТА, с деньгами довольно сложно. Мне кажется, сейчас надо выпускать кассеты, а потом уже диски. Странно, но фирма “SNC”, с которой у нас был контракт, не выпустила ни одной кассеты КАЛИНОВА МОСТА. Видимо, им это неинтересно. Я часто сталкивался с тем, что функционеры шоу-бизнеса не понимают, чем занимается группа КАЛИНОВ МОСТ.

Владимир ПОЛУПАНОВ

Впрочем, этим сейчас никого не удивишь. Уровень групп, объединенных клубом по-своему высок, и прошедший здесь фестиваль стал тому подтверждением. Да-да, в Новосибирске прошел первый в его истории рок-фестиваль с участием гостей.

Разумеется, не обошлось без хеви-металл, но он в сибирских условиях выглядел каким-то «алюминиевым» что ли. Естественный лидер — группа ГОРОД — добивался успеха не столько качеством исполняемого «металлического» материала, сколько стилизованным имеджем и внешними приемами. Но публике это нравилось, ГОРОД принимался «на ура».

Неожиданности сибирского рока связаны не с металлом. И даже не с веселыми шоу, предложенными группой СТРАХОВОЙ ПОЛИС, напоминающей ленинградский СЕКРЕТ. Сюрпризы фестиваля в панк-роке.

Стилистика появляющихся сейчас у нас панк-групп, несмотря на название и атрибутику, далеко не всегда адекватна сути и содержанию панка зарубежного. Слишком уж расходятся наши оценки и условия жизни. А ведь именно они определяют содержательные особенности конкретных направлений в роке. Более того, даже в разных регионах кашей страны модификации тех или иных проявлений рок-культуры могут существенно разниться.

Тем неожиданнее было встретить в Новосибирске ансамбль во многом напоминающий таллинский коллектив ИМКЕ — по музыкальному подходу, вокальной манере и, в чем-то, по особенностям поведения на сцене. Что касается текстов, то они выглядели «круче» и в них проскальзывал весьма чувствительный интеллектуализм. Речь идет о группе БОМЖ, генетические корни которой теряются в научных лабиринтах новосибирского Академгородка.

БОМЖ оказался не единственным в своем роде. Его линию продолжил ПУТТИ, свидетельствовавший о том, что мы имеем дело с целой школой сибирского панка. ПУТТИ не столько аппелировал к интеллектуальным ассоциациям скандального плана, сколько демонстрировал образцы боевой раскраски вождей отмеченного движения.

Для полноты картины остается добавить, что одна из «гостевых» групп — омская ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА — прекрасно уложилась в предложенный контекст, расширив географические рамки. Оказывается подобные чудеса можно встретить не только в Новосибирске…

Откуда все это взялось — тема отдельного разговора, хотя у меня есть свои соображения на этот счет. Отмечу лишь, что сама музыкальная основа здесь весьма условная, тексты проговариваются речитативом. Радикализм содержания этих текстов и поведение на сцене на грани вызывающего — такое вряд ли кто назовет приятным. Хотя, только ли диструктивен данный радикализм — это еще вопрос. У групп есть, судя по всему, своя вполне заметная и преданная аудитория.

Не хотелось бы, чтобы подумалось, будто новосибирский рок-клуб монополизирован панками. Из пятнадцати участвовавших в фестивале местных групп это направление представляли только две. Просто они относились к разряду явлений, производящих сильное впечатление.

Были сюрпризы и иного рода. Самобытная группа КАЛИНОВ МОСТ представляла собой единый сплав, составляющие компоненты которого: вселенское единство славного братства хиппи (в его гуманистической ипостаси), славянофильство, замешанное на язычестве и, наконец, сибирский характер с его такими прекрасными чертами, как гордость и бескомпромиссность.

Все без исключения участники фестиваля с той или иной силой убежденности и искренности излагали свою позицию, находили соответствующие музыкальные формы, но им не хватило внимания к телезрителю, энергии для овладения залом. У новосибирского рока относительно недолгая история, некоторые группы давали всего лишь второй или третий официальный концерт в своей жизни.

НАША сумбурная история рок-мероприятий знавала многое и выпестовала публику, закаленную кордонами, подвалами и гопниками. При этом были как-то упущены испытания легкими заморозками.

Сейчас все в порядке. Тем, кто побывал 23 апреля на минском стадионе “Динамо”, можно смело открывать въездные визы в США — на очередном Вудстоке не подведут даже зимой.

Благотворительный сейшн назвали зычно: “Музыканты мира — детям Чернобыля”. И решили всех “музыкантов мира” упаковать в один концерт с тем, чтобы назавтра отделаться простым повтором.

Марафон открылся в восемнадцать тридцать при пяти градусах Цельсия и невероятном скоплении сержантов — после Павлова дня Минск по количеству ментуры на один гектар прочно лидирует на материке.

За кулисами оттягивалась с горла МАШИНА ВРЕМЕНИ. Какой-то фотограф бросился к Маргулису:

– Юра, можно снимок?

– Я Женя! — зло отрезал Е. М., и его можно понять: который раз с Шевчуком путают.

Зато на помосте Е. М. был, безусловно, в голосе. После андреевой “Битвы с дураками” он выдал нехилый блюз. “У свободы — недетское, злое лицо… Вместо добрых песен — ЛАСКОВЫЙ МАЙ…” Затем акустический Макаревич в стиле директивного бард-фолк’а пропел зарифмованные частушками заклинания: “Отдайте литовцам Литву, Михайла Сергеевич… Всем омоновцам дать по медали с портретом Невзорова… Отпустите литовцев, вам это зачтется, запишется, все равно с них сегодня, пардон, как с козла молока…” Наконец Кутиков прорычал “Поворот”, и герои 70-х, попутно догнавшись, переместились в импровизированный партер — слушать HAY.

— Берегите детей, это — единственное, что осталось у нас в жизни, — буркнул Бутусов. — Да здравствует МАШИНА ВРЕМЕНИ, ура!.. Да здравствует ДДТ!

Из-под навеса микшерского пульта выбрался А. Троицкий и резко свалил; НАУТИЛУС грянул “Идущего по пятам”. Из прошлогоднего гастрольного состава не оказалось Джавад-заде, его сменил за барабанами ветеранистый помпилиусовец Алик Потапкин… Слава запел про “эти реки”, которые “текут, никуда не впадая”, затем про Андрея и по нарастающей — к коде — добрался до шикарного пронзона “Падал теплый снег, струился сладкий запах”. Все было очень рвано, мощно и складно. Эта-то гармония кое-кого и смущает: разве может быть рок таким красивым? Он, мол, должен состоять из углов и наждачных поверхностей, а у HAY все гладко, четко, не к чему придраться. Что ж, у КУИН тоже придраться не к чему. И у… Впрочем, довольно.

Следом вышла Лесли Шатц из Канады — петь кантри под фонограмму. Эту скуку старательно фиксировали камеры АПН. снимавшие концерт для “Би Би Си”. К операторам были приставлены плечистые молодцы с пустыми взорами и полными пастями жвачки. От безделья они вышвырнули из рядов хиппана в вязаной шапчонке и теперь искали, кем еще поживиться. Даже менты поглядывали осуждающе.

Далее весьма эффектно выступил Игорь Тальков. Навязчивые рефрены несли убойный заряд антибольшевизма, и часть публики пустилась в пляс. Впрочем, не исключено, что сие явилось следствием начавшегося подмерзания. Многогранный парень, этот Тальков, — мелодика, режиссура, вокал, имидж. Только рок-н-ролла — ноль, сплошной прямолинейный пафос.

Выскочившая на сцену блондинка во фрачной паре оказалась Элинор Сати из Штатов. Весьма хороша, что подтвердил и крупный план на соседнем мониторе. В одиночку она провибрировала какие-то джазовые гаммы, затем что-то в том же роде выдала дуэтом со своим басистом; тот лабал как-то не в строку и вообще выглядел лишним. В конце концов, собралась вся команда и погнала одну за другой еще аж семь вещей — под чертыхания журналистов, которые полагали, что самый вкусненький импорт припасен на десерт. Наивные! Лучше бы упивались прелестницей Элли: в тот трудный день она единственная из гостей заслуживала внимания. Ее музыкальную нишу невозможно обозначить в двух словах. На другой день я пытался уточнить это, обратившись к первоисточнику, но мадам Сати лишь пожимала плечиками и повторяла: “Политическая экология, политическая экология…” Ее клавишник-ямаец с великолепной голосиной рассказывал, что музыку и тексты она пишет сама.

— Может, это регги плюс нью-ромэнтик?

— Не знаю, — честно развела Элли ручками, и я еще раз убедился, что музыканты не сильны в терминологии независимо от страны рассеяния…

Когда всемером вывалила британская группа ЛИНДИСФАН, родилось тоскливое предчувствие: эти ребята тоже не уйдут, не отыграв по времени сольник. Оно и правда, глупо переть через всю Европу ради пятнадцати минут, забитых в программе.

Нудятина оказалась редкая. Среди недоношенных блюзов лишь две вещицы пролились бальзамом — одна латин-роковая, другая — готическая, возносящаяся каменными ажурными конструкциями. Еще запомнился сакс, который звучал бедно, несмотря на встроенный свисток.

Между тем с наступлением темноты холод усилился, и народ давно и дружно стоял; потешнее прочих приплясывали красноармейцы-первогодки в макси-шинелях. Вот это зрелище поднявшихся трибун и воодушевляло, вероятно, любезных иностранцев. Когда думаешь, что десять тысяч тащатся от твоей музыки, хочется поиграть подольше.

Пока строилась следующая команда — ЭКОУ ВИД БАННИМЕН — с галерки заорали:

— Давай про партию! — некто еще не оправился от потрясения, вызванного Тальковым.

К сожалению, англичане Игорю в подметки не годились. Хотя, возможно, полненький лидер и мычал что-нибудь про тори — слов было не разобрать, сплошные заунывные претензии, вокал и драйв — по нулям. Формально подобные искания именуются “неоготикой”, типичный доморощенный представитель — ТОКИО из Питера…

КЛАЦАЯ зубами, стадион перевалил за полночь. В перерывах люди кучками грелись у мощных осветительных приборов, напоминая предков в 1917-м. Пальцы у музыкантов шевелились только потому, что они выбирались на поле непосредственно перед выступлением, коротая часы в помещении для оттяга. Слабые духом исчезали в проходах; в пяти шагах от меня героически вытанцовывал А. Липницкий (бывший бас ЗВУКОВ MY). Концертный штаб поселил его в Раубичах (30 км от Минска), и как он добирался после акции — одному Господу ведомо. Впрочем, на завтрашней пресс-конференции Саша был свеж и весел, как парниковый огурчик.

Тем временем к микрофону встал коротышка с великоватой башкой и через переводчика заявил, что купил букет “для прекрасных советских дам”; в амфитеатр полетели какие-то голубые лютики. Паренек оказался главарем английской ЧАЙНА КРАЙСИС. Группе десять лет, и вышло пять альбомов, но в это верится с трудом: уровень школьного вечера, какая-то невнятная попса. Публика, не стесняясь, скандировала:

— ДДТ! ДДТ!

И — о чудо! — дождались. Около часа ночи. Скрипичный реквием Никиты перерос в “Осенний дождь”, и воздух заметно потеплел; дополнительно воодушевлял голый Доценко на ударной кухне. Поскольку простым вставанием засвидетельствовать почтение было давно невозможно, пипл влезал на динамовские скамьи; сцену бескомпромиссно окружил ОМОН. Искрами взлетали шевчуковские хиты; “Периферия” звучала в модернизированном варианте: Юра сделал вставку, в которой изобразил телефонный разговор колхоза с Центром — дескать, мяса не дадим, пока водки не пришлете, и воще, мы — от-де-ляем-ся-я-я-я!..

Спев десять песен, Шевчук сказал:

— А сейчас вам сыграет КАЛИНОВ МОСТ, отличная группа, из самой Сибири…

Немногочисленные рокеры офонарели, а народ продолжал отваливать, и на трибунах оставалась едва одна треть исходной толпы.

Всем было ясно, что времени в обрез. Еще покидали настил последние дэдэтэшники, а Ревякин уже стоял с акустической гитарой на авансцене и оплетал, опутывал, обволакивал, укутывал, спеленывал, охватывал, связывал, закручивал… Волны этих поразительных созвучий ширились, расходились кругами и уносили к чертовой матери оцепеневший стадион, спящий город, непригодную для жизни страну. Кристальной чистоты протяжные распевы на фоне жесткого струнного перезвона — на таком языке можно разговаривать с Космосом… МОСТ врубал в полном составе — Василий Смоленцев (гитара), Андрей Щенников (бас), Виктор Чаплыгин (барабаны) — без настройки и без фальши.

И вдруг… парни покинули сцену! Перед разгневанным народом предстал директор КАЛИНОВА МОСТА Валера Мурзин:

— Это зависит не от нас: нам отключают аппарат…

Тьфу! Ввиду позднего времени бал окончен. Можно понять: два часа ночи.

Неожиданно расходящихся настигли ожившие диффузоры. Что-то заунывно-гнусное вломилось в уши, заполненные еще Дмитрием Ревякиным.

Точно: на сцене — минский УЛИСС. Под фанеру! Ради этого согнали МОСТ!

Не оборачиваясь и посыпая голову пеплом, я зашагал на негнущихся ногах к выходу.

Простите хозяев, ребята.

Подходя к паркингу, услышал сочные хлопки: на стадионе начался фейерверк. Вероятно, в честь пятилетия чернобыльской катастрофы.

КСТАТИ, о благотворительности по-советски. По сию пору милиция и гэбисты ищут десятки миллионов рублей, перечисленных в ходе прошлогоднего телемарафона в фонд Чернобыля и осевших неизвестно где. Любопытно, как поживают денежки, собранные “музыкантами мира”?

Что касается КАЛИНОВА МОСТА, то из Минска команда отправилась в Москву, чтобы 27 апреля принять участие в фестивале независимых групп “Индюки”, организованном редактором журнала “Контр’Культ’Ура” Сергеем Гурьевым. (В Минске в этот же день выступили БРИГАДА С, ЧАЙФ, АУКЦЫОН, ПЕТЛЯ НЕСТЕРОВА, НАСТЯ и какие-то привычно дешевые иноземцы — в рамках “Рока чистой воды”.) Говорят, меломанам российской столицы повезло больше, чем белорусской. В текущем году фирма “Мелодия” выпустит диск “Выворотень”; ведется запись еще двух альбомов (акустики и электрического) КАЛИНОВА МОСТА. Об этом мне поведал Мурзин. По секрету, разумеется…

…О втором концерте на “Динамо” умолчу. Досыпь, как говорят в Белоруссии, — хватит. Да кроме прекрутейших РАЗНЫХ ЛЮДЕЙ из Харькова, там вроде никого интересного и не было. Хотя, икскьюз ми – любители аквамузыки торжествовали явление БГ народу..,

ПЕРЕД пресс-конференцией на глаза снова попался чокнутый фотограф. Он кинулся наперерез приближающемуся к гостинице “Юбилейная” Макару:

— О! Андрей, можно снимок?

— Не-а, — едва выдавил совершенно опухший суперстар и поплелся дальше.

В зале он немедленно занялся минералкой.

На снимке: Дмитрий Peвякин (КАЛИНОВ МОСТ).

КАЛИНОВ МОСТ несколько лет назад считался одной из наиболее интересных команд отечественного рока. Говорили об “удивительном сплаве настоящего ритм-энд-блюза с чисто русским фольклорным началом”. С тех пор группа выпустила три пластинки, первая – “Выворотень” – была очень хорошо принята, последующие же две – “Узарень” и “Дарза” – обнаружили, на наш взгляд, малое количество новых идей.

Но если вдруг вы, уважаемый читатель, подумали, что перед вами интервью, – не верьте глазам своим, потому что это совсем другой жанр. Приблизительно его можно назвать “допросом коммуниста”. То ли мы не те вопросы задавали, то ли Ревякин был не в настроении, а скорее всего – звезды не так на небе стояли. Впрочем, после “усушки и утруски” игра в вопросы-ответы приобрела, кажется, некоторый смысл.

– Вы сейчас какой группой считаетесь: московской, новосибирской?

– Космической.

– Федоров тебя случаем не интересует?

– А кто такой Федоров?

– Почему вас не видно в центре на больших концертах?

– Это не от нас зависит, куда зовут, там играем. Но мы уже, наверно, будем играть в конце мая в Москве. В Лужниках.

– Думаешь набрать стадион?

– Спокойно. Мановением руки.

– Тебя упорно записывают в славянофилы, как ты к этому относишься?

– Не знаю, что такое славянофильство.

– Ты никогда не задумываешься над такой концептуальной вещью, как место рока в культуре?

– Не задумываюсь. Мы занимаемся музыкой, музыкой, близкой к академической, классической, а никаким не роком. Ваше дело, критиков, называть это роком, фолком, славянофильством. Мы занимаемся эпосом для будущей нации. Когда она появится – это неизвестно. Но появится обязательно. И им будет все понятно, и вопросов они не будут задавать, для кого это и зачем.

– Как ты относишься к тому, что газета “День” и прочие патриотические издания выдвигают тебя вместе с Егором Летовым на роль молодежных духовных лидеров русской нации?

– Не знаю, как к этому относиться… Положительно, наверное. Вот я узнал сейчас об этом, и мне приятно.

– Как ты вообще себе представляешь будущее русской нации?

– Это отдельный разговор. В двух словах тяжело рассказать.. Красивые женщины и мужчины рожают здоровых детей, поют им песни. Дети общаются с природой, родители тоже. Это будущее.

– Будет ли там какое-то место для Бога?

– Конечно, будет.

– Для ЭТОГО Бога?

– Для этого – не будет.

– Кинчев однажды заметил, что у тебя есть тяготение к энергии со знаком минус…

– Ну это же Кинчев сказал.

– Ты не находишь у себя достаточно сильных соприкосновений с Моррисоном?

– Это вообще вещи несравнимые. Моррисон вырос в другой стране на голливудских пляжах, дышал другим воздухом, видел других людей. Он знал, что делал, все было просчитано.

– Насколько в том, что ты делаешь, существует сознательный расчет?

– Я вообще не считаю никогда. Кроме того, интуиция и разум определяют одно и то же.

– Не кажется ли тебе, что от пластинки к пластинке ваша музыка становится все умозрительнее, разумнее?

– Нет, не кажется. Мы делаем свое дело, ваше дело догонять, если ноги еще есть, а если нет, стоять и думать: “М-да, холоднее стала музыка”.

– Как ты относишься к теории сверхчеловечества?

– Хорошо отношусь.

– Если кто-то встанет на твоем пути в ходе создания твоего нового русского эпоса, что сделаешь?

– Я его повергну.

– Но, может быть, у него есть ноги и та же сила и он уже догнал тебя, но не принял.

– Ну пожалуйста.

– Ты себя любишь?

– Ну а как же? Боготворю.

– Вряд ли многие осмелились бы сказать о себе так…

– Ну это они просто стесняются.

– Кроме Ницше, ты каких философов ценишь? Для тебя есть ориентиры в этой области?

– Да. Отец мой.

– Как он относится к тому, чем ты занимаешься?

– у нас хорошие отношения. Он не знает, чем я занимаюсь.

– КАЛИНОВ МОСТ начинался как способ протеста против чего-нибудь или как что-то иное?

– Ну КАЛИНОВ МОСТ давно уже начался. Просто нам выпала честь нести этот символ, это название, этот образ дальше.

– 1984 год, который называется как начало группы…

– Не знаю, может быть.

– КАЛИНОВ МОСТ, по мифологии, место, где встречаются русский воин и некая нечисть. Ты сознательно выбирал это название?

– Это не я выбирал, это моя жена выбирала.

– Ты ощущаешь себя мостом во время поединка между добром и злом?

– Я ощущаю себя тем самым русским воином.

– И на чьей стороне сейчас перевес?

– На нашей конечно. Всегда был на нашей стороне.

– Тогда почему до сих пор бой не кончен?

– А он никогда не кончится. Мир так устроен, на противостоянии. Я хочу сказать, что терять мужество, предаваться развлечениям и разлагаться очень легко. А сохранять свое достоинство, отдавать себе отчет в том, что ты делаешь, – это довольно сложно. Дело в осознании своих действий и неосознании. Вот между этим и идет противостояние.

– Какие люди тебе ближе?

– Крестьяне. Люди, которые что-то умеют делать.

– КАЛИНОВУ МОСТУ еще долго жить?

– Века.